Рука стала такой же, как и корпус, — с повышенной защитой, и там лучше работает магия. Провёл ладонью по коже предплечья. На вид обычная, человеческая, но ощущается иначе — плотнее, прочнее, как будто под ней прячется броня.
Помимо этого, я могу стать монстром, ну, или зверем. Медведем. Трёхметровым медведем, мать его! Тут целый спектр вопросов возникает. Это происходит само или я могу контролировать? Вторая трансформация была осознанной. Я захотел вернуться и вернулся. Значит, какой-то контроль есть. Что если такая трансформация может быть конечной? Что если однажды я не смогу вернуться? Застряну в теле зверя навсегда?
— Бр-р-р! — передёрнул плечами от этой мысли.
Вода, стекающая по телу, вдруг показалась недостаточно горячей. Я выкрутил кран ещё сильнее. Должно обжигать, но… не обжигает. Кожа не краснеет, боли нет.
Столько стараться, чтобы в итоге стать тварью… Другой бы человек на моём месте паниковал, бегал бы к алхимику с криками: «Верни, как было! Исправь! Я не хочу быть монстром!» Я? У меня снова есть рука. Полноценная, сильная, работающая. Уже одно это — победа.
Сжал и разжал пальцы правой ладони. Движения точные, уверенные, никакой неловкости, никакой чужеродности. Моя рука, часть меня, пусть и необычная.
Если научиться использовать эту метаморфозу, то что я получу? Сила медведя, скорость, выносливость, регенерация, защита от магии, улучшенные чувства — запах страха я уже ощутил. Что ещё? Какие тактические преимущества это даёт?
Представил себе бой с магом высокого ранга. Я в форме медведя. Магия не действует, физическая атака отскакивает от шкуры, а мои когти и зубы рвут плоть, ломают кости… Это требует глубокого изучения. Вдруг моя магия, сила значительно вырастут? И в такой форме я могу победить более сильных врагов…
«Каждая проблема и кризис — это возможность, — говорили мне в прошлой жизни. — Сильный использует, слабый борется».
Да, это не то, чего я ожидал, не то, о чём просил. Но это может стать преимуществом, оружием, инструментом.
Вода продолжала литься, но я уже не чувствовал её температуру, словно между кожей и окружающим миром появился барьер. Ладно, пока оставим это на потом. Есть куда более срочные дела: турки, султан, Зейнаб в опасности. Решили со мной поиграть? Хорошо… У меня теперь новый козырь в рукаве. Или, точнее, новый зверь в рукаве.
Только сейчас понял, что стоял под кипятком, и вообще никаких ощущений. Даже пар поднимался от воды, а мне хоть бы хны.
«Надеюсь, это временно и чувствительность вернётся?» — посмотрел я вниз.
Выключил воду, вытерся полотенцем — обычные движения, создающие иллюзию нормальности. Как будто ничего не изменилось, как будто я всё ещё просто человек.
Оделся. Костюм сидел как влитой, ткань приятно облегала тело, не стесняя движений. Готов к дороге. Готов к бою, если понадобится.
Вышел из душа и вернулся в лабораторию. Дядя Стёпа уже успел навести относительный порядок: разбитые колбы убраны, мебель расставлена, инструменты разложены по местам. Алхимик сидел с блокнотом и что-то записывал. Перо скрипело по бумаге, глаза рыженького горели фанатичным блеском.
— А вот и ты! — обрадовался он. — Значит, смотри, каким-то образом, хрен знает, как, но в тебе есть связь с… Вот этим! — дядя Стёпа кивнул на Ама. — Или у него с тобой. В общем, это неважно. Я проверил энергетический фон его и твой, они идентичны.
Слова вылетали изо рта алхимика со скоростью пулемётной очереди. Он едва успевал дышать между фразами, возбуждение от научного открытия переполняло его.
Ам стоял с гордым видом, выпрямил спину, расправил плечи. На лице — выражение абсолютного самодовольства и радости.
— Я же говорил, что он мой папа! — гордо заявил пацан.
Голос подростка звенел от счастья. Словно он получил подтверждение самой важной истины в своей жизни.
— Заткнись, сопляк! — оборвал его алхимик. — Думать мешаешь.
Дядя Стёпа отмахнулся от Ама, как от назойливой мухи. Взгляд алхимика не отрывался от блокнота, куда он продолжал что-то быстро записывать.
— Не говори со мной так, — зарычал пацан. — Я Магинский.
В голосе подростка прорезались низкие, утробные ноты, почти как у меня в форме медведя. Интересно…
— Да-да! Как скажешь, — хмыкнул дядя Стёпа.
Алхимик снова отмахнулся, не воспринимая угрозу всерьёз. Большая ошибка.
Удар. Хороший такой, в челюсть. Ам двигался молниеносно, кулак врезался в лицо дяди Стёпы с хрустом. Зубы клацнули, и рыженькое тело поднялось на несколько метров вверх, а потом упало. Грохнулось на пол, как мешок с картошкой.