— Я узнала, что у вас уже есть две жены и они беременны! — девушка сделала шаг ко мне навстречу.
Её голос звучал почти обвиняюще. Словно я совершил преступление, не посвятив в детали своей личной жизни.
— А ещё турчанка. Получается, я четвёртая и даже ещё не получила официальный статус и не беременна… Да как я людям в глаза смотреть буду?
Последнюю фразу она произнесла с таким надрывом, будто речь шла о вопросе жизни и смерти. Светские условности, репутация, статус — для аристократии не пустые слова. Это она ещё об Изольде и Лахтине не знает, как и об остальных.
Маша продолжала смотреть на меня выжидающе. Ждала ответа, реакции, обещания — чего-то, что успокоит её уязвлённое самолюбие и подтвердит значимость.
Ам закатил глаза. Демонстративно, чтобы все заметили его отношение к происходящему. Подросток явно не впечатлён новой потенциальной «мамой».
Жора сохранял нейтральное выражение лица, но глаза выдавали его — в них читалось: «Разбирайтесь сами, господин. Эта проблема выше моей компетенции».
— Мария, — улыбнулся. — Я помню о наших с вами планах и договорённостях с вашим отцом. Как он, кстати, поживает?
Голос спокойный, уверенный. Улыбка — сдержанная, но дружелюбная. Идеальная маска для переговоров.
Переводим разговор на её отца — беспроигрышный ход. Дочь всегда найдёт что сказать о родителе, особенно если отношения хорошие. А пока она говорит, можно продумать дальнейшие действия.
— Хорошо, — надула губки девушка. — Ждёт, когда сможет приступить к работе, его действия сейчас тщательно блокируют.
В голосе — лёгкая обида. Словно это я виноват в проблемах её отца или она ожидала более эмоциональной реакции на своё появление.
— Но, как я поняла, у нашего рода теперь мир и союз с монголами. Значит, перемещения будут более простыми.
Политика, расчёт. За красивым фасадом скрывается острый ум. Она уже думает категориями выгоды и влияния. «Нашего рода» — заметил эту формулировку. Считает себя Магинской даже без официального статуса.
— Но вы не ответили на мой вопрос.
Настойчива, целеустремлённа, не позволяет увести разговор в сторону. Качества полезные.
Ам фыркнул, не скрывая раздражения.
Жора стоял чуть в стороне, сохраняя безупречно нейтральное выражение лица, но глаза выдавали. Он наблюдал с интересом, как я выкручусь из щекотливой ситуации.
— Сейчас я вынужден уехать, — ответил ей спокойным голосом. — После того, как вернусь, мы с вами вступим в союз.
Дипломатично. Без конкретных дат, но с твёрдым обещанием. Достаточно, чтобы успокоить, но не настолько, чтобы связать себя жёсткими сроками.
— Когда? — скрестила руки на груди Маша.
Неожиданная прямота. В её глазах читалось недоверие, смешанное с решимостью. Она не удовлетворится расплывчатыми обещаниями, требует конкретики.
А я знаю? Мне в Османскую империю. Сколько я там пробуду? Одному монстру известно. Сложности, опасности, непредвиденные обстоятельства… Могу задержаться там на неделю, месяц или полгода. Потом к джунгарам, оттуда — в серую зону, забрать Лахтину и Изольду. И это так, план минимум. А сколько непредвиденных задержек может возникнуть? Сколько новых проблем потребуют моего вмешательства?
Жора, заметив колебание, тактично вмешался. Шаг вперёд, лёгкий поклон в сторону девушки.
— Мария Гавриловна, — подошёл Георгий. — Господин только что сражался с армией императора, был ранен. Он даже не видел своих беременных жён, а вы…
Голос слуги звучал мягко, но в нём проскальзывали стальные нотки. Безупречная вежливость, за которой скрывался упрёк.
— Простите мне вольность, но вы слишком навязчивы.
Последнюю фразу Жора произнёс так, что она прозвучала не как оскорбление, а как дружеский совет. Мастерство, отточенное годами службы.
Маша моргнула, словно её ударили. Щёки вспыхнули румянцем — то ли от стыда, то ли от возмущения. На секунду показалось, что сейчас разразится скандал. Но девушка быстро взяла себя в руки. Опустила взгляд, расправила несуществующие складки на платье.
— Простите, — тут же осеклась Булкина. — Просто я… жду-жду. Никто ничего не говорит.
Голос стал тише, в нём появились нотки обиды и растерянности. Маска светской львицы на мгновение соскользнула, обнажив неуверенность девушки, оказавшейся в чужом доме.
— Уже почти закончила работу над свободным аукционом. Я тут словно работница какая-то, а не будущая жена и член рода.
В последних словах снова прорезалась сталь. Гордость не позволяет показывать слабость долго. Она чётко знает, чего хочет — статуса, признания, положения.