Интересно, они уже в курсе письма султана, отправленного мне? Поэтому такое «задание»?
— У меня свой план, — отрезал я, наблюдая за реакцией мужика. — Помимо просьбы Амбиверы, есть и другие вопросы, которые я буду решать. Как, в какой последовательности — моё дело.
Чётко обозначить границы. Я не их марионетка, не исполнитель приказов. У меня свои цели, свои методы. Могу сотрудничать, но не подчиняться.
— Да на здоровье! — улыбнулся Дымов, разводя руками. — Главное — сделай то, что тебе приказали.
Приказали? Глаза сузились, пальцы едва заметно дрогнули. Сердце ударило чуть сильнее. Приказали? Мне?
— Приказывают вам, — дёрнул щекой, не скрывая раздражение. — Я лишь соблюдаю договорённости, мне помогли — я отвечаю. Если что-то пойдёт не так, то и делать ничего не буду.
— Мальчик мой… — хмыкнул Дымов, покачав головой.
Мальчик? Во мне что-то щёлкнуло. Холод растёкся от сердца, мороз начал расходиться волнами. Воздух в купе стал кристально чистым, звенящим. На окне появился лёд — тонкая паутина инея быстро расползалась по стеклу. Капли конденсата на графине с водой замёрзли, становилось всё холоднее.
Когда следак выдохнул, то вышел пар — густой, белый, как в самый лютый мороз. Его глаза расширились. Он понял, что перешёл черту. Зубы застучали, Дымов дёрнулся всем телом. Кожа побледнела, на щеках выступили красные пятна, дыхание сбилось. Страх. Чистый, неподдельный страх.
— Я не это хотел сказать… — пропищал Николай Сергеевич, обхватывая себя руками.
— Вам лучше следить за языком, — улыбнулся я, не разжимая губ. — Я никак не отношусь к вашему ордену. Даже когда меня туда звал Ростовский, отказался. У нас лишь взаимовыгодное сотрудничество. Согласие говорит только о том, что желания генерала совпадают с моими.
Каждое слово — как удар хлыста, чёткое, холодное, без эмоций, без сомнений. Я — не слуга, не подчинённый, равный.
— Хорошо! — кивнул Дымов, втянув голову в плечи.
Урок усвоен. Я убрал магию. Тепло медленно возвращалось в купе. Иней на окне таял, превращаясь в капли. Дымов постепенно приходил в себя, выпрямился.
— Султан не ждёт, что его попытаются убить, — продолжил следак, старательно избегая моего взгляда. Голос всё ещё дрожал от недавнего холода. — У тебя есть план, как это провернуть? Как уйти от турок? На тебя будет охотиться вся страна!
Задача не из лёгких. Самый охраняемый человек в империи. А это значит, что постоянная стража, личные телохранители, придворные маги. Доступ строго ограничен. Покушения случались и раньше, все неудачные. Неслабая задачка. Почему я согласился? Перебрал в уме причины, они выстроились чёткой цепочкой.
Ну, для начала меня использовали тогда, с тем миром. Обманули, манипулировали, заставили делать грязную работу. А я не прощаю. Никогда. Счёт открыт, его нужно закрыть.
Потом тронули мою женщину — Зейнаб. Воспоминание обожгло болью: её волосы, запах кожи, глаза… Превратили в пешку в своей игре — ещё один счёт к оплате.
И теперь хотят лишить моих земель. Отнять то, что принадлежит мне по праву.
Одного момента хватит, чтобы я вырвал сердце, а тут такой коктейль. Три причины, три счёта. Пора платить по ним.
Ну, и ещё одна. Русский император каким-то образом связан с турками. Когда султан падёт, это нанесёт ему мощный удар, нарушит планы. Сломает систему союзов и договорённостей, дестабилизирует юг, откроет возможности. Потом ещё джунгары. Пока он думает, что подавил меня, я буду забирать. Кусок за куском, территорию за территорией. Месть лучше подавать холодной и неожиданной.
Задача непростая, способов реализации я пока не вижу. Как проникнуть во дворец? Как подобраться к султану? Как убить, не погибнув самому? Вопросы без ответов. Пока…
Нужно прибыть на место, разобраться в том, что и как происходит, и тогда уже придумаю план. Импровизация, адаптация — мои лучшие качества.
Как избавиться от правителя и… кого посадить на трон, да так, чтобы он был лоялен ко мне? Нужно подумать. Попытаюсь повторить Монголию', там получилось. Почему бы не здесь? И нужен путь отступления. Ладно, сначала пройти нашу армию и попасть на мои территории. Дальше Зейнаб и её кристалл. Шаг за шагом.
— Выполни то, о чём тебя попросили, — не сводил с меня взгляда Дымов. — Поверь, это даже больше в твоих интересах, чем ты думаешь.
В его голосе появились новые нотки — настойчивость, серьёзность, что-то ещё. Тревога? Страх? Он знает нечто важное. Знает, но не говорит.
— Угу, — кивнул, изображая безразличие.
Пусть думает, что мне всё равно, что выполняю задание лишь по договорённости. Пусть недооценивает. Это мне на руку.