— Сука! — выругался я, отдёрнув руку.
Не смог перенести свою душу в голема. Разочарование кольнуло, идея не сработала. Как обычно, инструкции к нему не прилагалось. Ни записки, ни схемы, ни подсказки. Разбирайся сам.
Хм… Вот этот факт меня крайне опечалил. Значит, придётся менять задумку. Нельзя будет использовать голема как вторую сущность, как аватар, как резервное тело в случае опасности.
Постучал по его голове пальцами, пока думал. Стук глухой, каменный, без эха. Что ещё можно попробовать? Какие варианты?
Достал магический кристалл из пространственного кольца, и синеватое сияние наполнило купе. Дал его карлику, тот взял, и ничего. Стоит, как идиот, с камнем в руке. Никакой магии не происходит.
Разочарование нарастало. Как же мне вернуть ему нормальный размер? Очень уж я привык к голему, хоть и пользовался всего ничего и возможность переместить свою душу крайне полезная. Приказал ему впитать силу кристалла мысленно. Ноль эффекта. Существо не реагировало, стояло, как статуя, бесполезное, неактивное.
Забрал магический кристалл. Свечение уменьшилось, тени стали мягче. Что ещё? Какие варианты? Может, если ему на голову положить? Попробовал. Поставил кристалл на макушку каменной фигурки — ни искры магии.
Не тот подход. А если так? Новая идея. Попытался впихнуть кристалл внутрь голема. Нашёл трещину, положил, активировал свою магию, начал с подчинения монстров. Выпустил в камень, который был в камне… Нейтральная магия? Ноль эффекта. А если силу затылочника?
— Мать моя Василиса… — растянул я, откидываясь в кресле.
Полное разочарование. Столько надежд, столько планов, и всё напрасно. Големчик оказался бесполезен. По крайней мере, пока я не найду способ использовать его на полную катушку. Что мне от его скорости?
Из ванной вышел Ам — мокрый, голый по пояс. Лицо разрумянилось от горячей воды. Полотенце на плечах. Взгляд сонный, расслабленный.
Он увидел голема. Глаза мгновенно расширились, сон как рукой сняло. Шаг вперёд, ещё один. Любопытство на лице — детское, искреннее.
— О! У тебя есть… — голос дрогнул от восторга. — Ты специально нашёл мне друга?
Друга? Я даже не сразу понял, о чём он. Моргнул, посмотрел на голема, снова на Ама. Странная логика.
Подросток оказался рядом с големом, присел на корточки, лицом к лицу с каменной фигуркой. Изучает, рассматривает, глаза блестят от интереса.
— Амус Павлович Магинский, — представился он с серьёзным видом. — А тебя как зовут?
Говорит с каменной статуей, ожидает ответа. Полная потеря связи с реальностью? Или в его голове происходит что-то, чего я не понимаю?
Камень ничего не ответил. Естественно, это же просто статуя.
— Будешь моим первым другом. Пойдём поболтаем, — продолжил лысый, не смущаясь молчания
И… голем последовал за ним. Шаг, второй — неуклюжий, неровный. Но движение — самостоятельное, без моей команды. Просто… пошёл.
«Что? Как? Почему?» — вопросы вихрем закружились в голове.
Они сели на кровать. Вернее, Ам сел. Голем неуклюже вскарабкался, помогая себе каменными руками, и устроился рядом. Колени подтянуты к груди — поза почти человеческая.
Монстр начал ему рассказывать про свою «нелёгкую» жизнь подростка. Жаловался, делился, изливал душу куску камня. Или не куску?
Голем слушал, наклонив голову. Иногда чуть поворачивался, словно реагируя на особенно эмоциональные моменты. Никаких слов, никаких звуков, но какая-то коммуникация явно происходила.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, и просто махнул рукой. Наблюдал за ними несколько минут. Ам говорил, голем слушал — обычная беседа подростка с каменной статуей. Ничего странного, в моей жизни и не такое бывало. Потом разберусь.
Вышел из купе тихо, осторожно. Коридор пуст, тускло горят светильники на стенах. Поезд слегка покачивается на стыках рельсов. Дымова не видно.
Направился к камерам. Любопытство взяло верх: «Кого же везёт следак? Что за преступник такой важный, раз его сопровождает лично Дымов? И почему так охраняется? Может, это связано с моим заданием? С султаном? С Османской империей? Или с секретом, о котором Дымов не смог рассказать из-за клятвы?»
Мои шаги приглушались толстым ковром. Дыхание ровное, двигаюсь бесшумно — привычка. Даже когда опасности нет, держусь настороже.
Подошёл к железной двери — тяжёлая, массивная, укреплённая стальными полосами. Замок серьёзный — не выбить. Прислушался: тишина. Ни звука изнутри, ни шороха, ни дыхания. Пусто? Или заключённый настолько тих, что не выдаёт себя?