Видение
Темнота обволокла сознание. Не обычная темнота закрытых глаз, а густая, вязкая. Где я? Сон? Видение?..
Клятва крови. Связь. Зейнаб. Должно быть, её состояние изменилось. Наша магическая связь активировалась, открыла канал. Теперь я вижу то, что происходит с ней, или рядом с ней.
В темноте появились размытые очертания. Сначала неясные, словно мираж в пустыне. Постепенно они обретали форму, становились чётче. Комната? Подвал? Каменные стены, сырость, запах плесени.
— Она жива? — произнёс мужик.
Голос прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды, низкий, с хрипотцой. Говорил по-турецки.
Я напряг слух, стараясь запомнить каждую нотку, каждый обертон. Голос — как отпечаток пальца, уникальный, неповторимый. Когда-нибудь я найду владельца этого голоса, и он ответит за всё.
— Да… Эта дрянь жива, но ей потребуется время. Её душа чуть не покинула тело, — ответил другой.
Второй говорил выше, с присвистом на шипящих. Нервный, торопливый — голос человека, привыкшего прогибаться. Подчинённый? Помощник?
«Душа чуть не покинула тело…» Значит, они пытались снять клятву крови.
— Как только придёт в себя, станет послушной куклой.
Первый голос снова. Теперь в нём слышалась самодовольная ухмылка. Кукла… Он хочет превратить Зейнаб в куклу, марионетку без воли, без сопротивления. Я медленно, глубоко вдохнул, пытаясь сдержать гнев, чтобы мыслить ясно даже в видении.
— Её кристалл станет моим, а потом и она сама.
Свет упал на лицо Зейнаб — восковое, застывшее, как маска. Губы потрескавшиеся, в уголке рта — засохшая кровь. Глаза закрыты, веки дрожат.
Тонкие запястья были перехвачены металлическими браслетами. Кандалы впивались в кожу, оставляли красные следы. Платье, когда-то дорогое и изысканное, теперь было грязным и рваным.
Ярость вспыхнула с новой силой.
Я выскочил из видения резко, словно нырнувший всплывает на поверхность. Открыл глаза от того, что внутри боль.
Рот наполнился металлическим привкусом, кровь — моя собственная. Видение было настолько сильным, настолько реальным, что вызвало физическую реакцию. Снятая клятва крови… Я сплюнул тёмно-красную жидкость на пол. Струйка стекла по подбородку, капнула на рубашку.
Подлокотник кресла не выдержал моей хватки — дерево треснуло, разлетелось щепками. Обломки впились в ладонь, но я едва заметил эту боль. Она была ничем по сравнению с тем, что бушевало внутри.
Краем глаза уловил движение. Амус уже не спал. Его тело содрогалось, менялось. Лысая голова удлинялась, черты лица искажались. Кожа покрывалась тёмной чешуёй, пальцы увеличивались, превращаясь в когти.
— Стой! — приказал я. — Отставить!
Голос прозвучал хрипло. Слова приказа я подкрепил магическим импульсом.
Монстр замер. Трансформация остановилась на середине. Амус застыл в переходной форме — ни человек, ни водяной медведь. Его глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — смотрели на меня с тревогой и замешательством. Он не понимал, что происходит, но подчинялся.
— Что с тобой? — спросил пацан.
Голос изменился — стал ниже, с рычащими нотками. Когти-пальцы сжимались и разжимались, готовые рвать и убивать. Напряжение исходило от него волнами, как жар от раскалённого металла.
— Всё… — я вытер кровь рукавом. — В порядке. Спи.
Короткие команды, чёткие и простые. Амус не двигался. Его ноздри раздувались, втягивая воздух. Он чувствовал запах моей крови, запах моего гнева. Хищник в нём требовал действий.
Я закрыл глаза. Внутри бушевал огонь. Моё время, которое выиграл для Зейнаб, вышло. Они сняли её клятву крови. Суки! Найду… Плохо, что не видел лиц, но слышал голоса. Я их запомнил.
Пока Зейнаб будет восстанавливаться, после снятия клятвы крови у меня ещё есть немного времени. Потом они хотят забрать мой кристалл и женщину. Придётся кое-какие планы отложить. Но где искать? Османская империя огромна.
Осколки видения крутились в голове, как фрагменты мозаики. Каменные стены, сырость, двое мужчин, кристалл. Кто из окружения султана мог знать о кристалле? Кто имел мотив и возможность похитить Зейнаб?
Амус лёг на кровать и снова захрапел. Я сдерживал ярость. Хотел вскочить и начать всё крушить, молодое тело требовало именно этого. Но смысл? Выпустить эмоции?
Глубокий вдох, затем выдох. Сосредоточился на дыхании, замедляя его, делая более глубоким. С каждым выдохом выпускал частичку ярости. Не избавлялся от неё полностью — нет, она ещё пригодится, просто загонял глубже, в холодное хранилище, где будет ждать своего часа.