— Он хочет родить истинного наследника, — хмыкнула Василиса. — Я пыталась, но у меня не вышло. Другие жёны — тоже. То, что у него есть, — так… обычные. Ему нужен особенный.
Ребёнок от носителя Зла?
— Рад за него. Это всё? — старался казаться равнодушным.
Василиса подняла взгляд, изучала меня, оценивала реакцию. Пыталась понять, зацепила ли информация, насколько я заинтересован, сколько готов заплатить за продолжение.
— Павел, ты не понимаешь… — опустила голову женщина. — Если она сможет… То это будет очень сильный ребёнок, маг с рождения. Ранги для него не будут проблемой. Он достигнет таких высот, что никто не сможет ему ничего сделать. Станет богом…
В голове тут же всплыл разговор с дядей Стёпой. Кто-то хочет родить «бога»? Да уж… Вот это амбиции.
Не перебивал её. Планы и мотивы врага — одна из самых ценных информаций.
— Вот только он не собирается дать ему жить, — грустно улыбнулась Василиса. — Как только дитя откроет доступ к истинной силе, император убьёт его в ритуале и сам получит эту силу.
Ритуальное убийство? Император нашёл способ перенести эту силу в себя? Стать не просто магом высшего ранга, но чем-то большим?
— Я мертва, — хмыкнула женщина. — От меня избавятся, он найдёт способ. Его игрушка, которую забрали… Он не потерпит такого.
В голосе звучал страх — настоящий, неподдельный. Василиса боялась императора больше, чем меня.
— И? — пожал плечами.
— Прошу тебя, защити меня! Я… могу быть полезна роду. Я же его часть, — Василиса посмотрела на меня. Глаза влажные, губы дрожат. Мастерская игра.
— Была, — выдохнул. — Пока до сих пор не вижу от тебя пользы, чтобы тратить ресурсы.
— А если я расскажу, чего боится император? Конкретно. Что это такое? От чего он мечтает избавиться в северных землях? — сухо произнесла женщина. — Этого достаточно?
Вот это уже интересно. Конкретная информация о слабостях врага? Бесценно. Если, конечно, правда.
— Ты же не знала, — улыбнулся я.
Проверка, блеф. Посмотреть на реакцию, понять, импровизирует или действительно владеет информацией. Лжёт или говорит правду, играет или и отчаялась.
— У меня было время подумать. Вспомнить, собрать воедино всё, что я слышала, видела. Но просто так я тебе не раскрою его тайну. Принеси клятву крови, что ты меня защитишь, и тогда я…
Торгуется — хороший знак. Значит, действительно что-то знает. Ценное. Что-то, за что готова рискнуть последним козырем, продать остатки своей гордости.
— Условия ставишь? Мило… Могу приказать истязать тебя, морить голодом. Яд… Ты забыла, что он до сих пор в тебе? Через несколько дней ты умрёшь.
— Значит, так тому и быть, — пожала плечами Василиса. — Погибну от рук своего ребёнка.
— Неплохо, — показал ей большой палец. — Хорошая попытка.
Задумался: «Спасти дрянь и получить информацию о страхе и опасности врага? Или…»
Ещё в прошлой жизни я смирился с тем, что родители могут предать и продать. В этой они хотели убить. Что я чувствую по этому поводу? Вообще плевать! Спустя столько времени, событий, столько попыток уничтожить меня, столько боли и предательства.
— У меня другое предложение, и оно одноразовое.
— Говори! — встала с койки мать.
Резкое движение, почти агрессивное, но в глазах — надежда. Отчаянная, болезненная надежда. Сдерживался. Ну вот и всё, Василиса сломалась. Полностью. Она теперь в моей власти.
— Клятва преданности и ещё одна — полное подчинение. Без условий и оговорок. Взамен? Жизнь и относительная свобода в пределах рода, — сказал твёрдо. — Единственное предложение, других не будет.
Я видел, как меняется её лицо, как борются гордость и инстинкт выживания. Как расчёт побеждает эмоции, как страх смерти преодолевает все барьеры.
Внутренняя борьба отражалась в каждой морщинке, в каждом подёргивании мышц лица. Бывшая аристократка, фаворитка императора, гордая и независимая женщина.
— Выведи яд! — сказала она. — Сейчас!
Кивнул. Чтобы моя задумка сработала, нужно пойти на компромисс. Сделал шаг к ней, прикоснулся к груди. Чувствовал, как бешено стучит её холодное сердце.
Сосредоточился. Источник отозвался. И одним махом я вытащил весь яд, который был в её теле. Мгновение. Она напряглась. Вены вздулись на шее, тело затрясло. От слабости Василиса упала. Пыталась схватиться за меня, но я сделал шаг назад.
— Мог бы и поаккуратнее, — тихо произнесла мать.
Вытер руку об одежду, отчего она скривила морду.
— Давай! — кивнул. — У меня дела.
Бросил ей кинжал. Женщина порезала руку и, не вставая, очертила вокруг себя круг. Кровь текла на её платье. Она попыталась протянуть мне ладонь, но я достал из пространственного кольца ещё один кинжал.