— Что ещё они сказали? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.
Джемал поморщился — то ли от боли, то ли от неудобного вопроса.
— Что ты чужестранец — странный, не похож на обычных, — он закашлялся, сплюнул сгусток крови. — Решат, маг ты или нет. Если маг — передадут выше, если нет — допросят и…
Турок не закончил фразу, но жест был красноречивее слов — рука скользнула по горлу.
Ясно. Либо долгие пытки и допросы, либо быстрая смерть. Выбор так себе. Повезло, что среди них нет магов, которые могли почувствовать мой источник.
Я откинулся спиной к стене.
Если султан запретил перемещения, значит, готовится что-то серьёзное. А если у них артефакт, способный вытащить нас из переноса… это не просто мера безопасности. Это ловушка, рассчитанная на кого-то вроде меня.
Кто мог знать о нашем перемещении? Круг крайне узок: Зафир, его ближайшие люди. Очень возможно, что папаша в курсе планов своего наследничка. Либо просто недосчитались одной тени, вот и решили перестраховаться. Во всяком случае, Джемал выглядит так, что он был не в курсе и сейчас крайне опечален фактом провала его миссии.
— Как быстро ты сможешь переместить нас отсюда? — уточнил я.
— Вечер, — тут же ответила тень. — Требуется время для подготовки. Но если введён запрет, то нас в следующей точке поймают. Или в столице.
Вечер. Сейчас должно быть утро. Значит, время есть. Кое-какая информация тоже имеется.
Свет из щели под потолком указывал на раннее утро. Тусклый, рассеянный, характерный для первых часов после рассвета. Получается, у нас почти целый день.
Вот плюс моего зрелого подхода. Молодой бы уже пытался вырваться, пробивался с боем. А дальше? А дальше мало кто думает.
Сосредоточился на пространственном кольце. Артефакт внутри меня откликнулся. Пульсация — слабая, но отчётливая. Как я и думал, магия заблокирована для выхода наружу, но не внутрь. Серые нити потянулись.
Амус материализовался беззвучно. Он быстро осмотрел камеру, раздувая ноздри, втягивая запахи.
Джемал вздрогнул. Его глаза расширились от удивления.
— Разорви кандалы, — приказал я.
Амус повернул голову в мою сторону и перевёл взгляд на тень.
— Он свой, — кивнул я. — Во всяком случае, пока.
Пацан-монстр опустил взгляд на мои кандалы, присмотрелся, оценил. Затем протянул руки — уже не человеческие, а покрытые чешуёй, с длинными изогнутыми когтями. Его пальцы обхватили железные браслеты. Когти скользнули в щель между металлом и моей кожей.
Турок ещё больше распахнул глаза. На лице отразился шок — чистый, неприкрытый. Рот приоткрылся в немом вопросе. Он явно не ожидал ничего подобного.
Мышцы на руках Амуса вздулись, сухожилия натянулись, как стальные тросы. Он не спешил, тянул медленно, с нарастающим усилием. Умный подход — рывок мог повредить мне запястья или сломать кости.
Металл застонал, натянулся, пошёл трещинами. А потом просто лопнул, как переспелый плод. Кандалы разошлись, словно были сделаны из глины, а не из закалённой стали. Обломки упали на каменный пол с глухим звоном, звук получился неожиданно громким в тишине камеры. Я замер и прислушался. Не привлечёт ли это внимание охраны? Но снаружи всё оставалось тихо.
Амус повторил процедуру с кандалами на ногах, те поддались даже легче. Я размял запястья, встал, проверил магические каналы. Магия текла, как нужно.
Монстр замер, ожидая следующего приказа. Его тело уже начало возвращаться к человеческому облику: когти втягивались, чешуя исчезала под кожей.
Джемал наблюдал за происходящим с плохо скрываемым страхом. Его взгляд метался между мной и Амусом.
— Ему тоже помоги, — кивнул на тень.
Монстр колебался.
— Не дёргайся, — бросил я Джемалу. — Он не причинит вреда, если я не прикажу.
Последние слова — маленькое напоминание о расстановке сил. О том, кто здесь главный. И о том, что положение турка зависит исключительно от моей доброй воли.
Джемал замер, позволяя монстру приблизиться. Лицо превратилось в каменную маску, пока его вызволяли из оков. Через минуту мы уже стояли. Освобождённый мужик потирал запястья, разминал суставы. Турок посмотрел на меня внимательно, оценивающе, будто видел впервые.
— Если мы уйдём, то… — поморщился Джемал. — Они поймут. Уже через несколько часов в стране узнают о сбежавшем чужестранце.
В его голосе слышалась озабоченность. Он думал о последствиях, о политических осложнениях, о реакции Зафира, о своём будущем.
— Да ладно? — хмыкнул. — А я думал, мы просто выйдем.
Вроде профессионал, но… Стоит ситуации немного измениться, как сразу же теряется.