— Папа, что сделать? — спросил Ам.
— Подожди, — посмотрел на стену. Лицо тронула улыбка.
Придумал! Это точно немного собьёт с нашего следа. Должно. Джемал заметил мою улыбку и напрягся.
— Слушай, — я повернулся и шагнул к турку. — Сейчас будет громко, но мы сможем уйти, нас не будут преследовать. Только…
Намеренно сделал паузу.
— Только? — напрягся Джемал. В его глазах мелькнуло подозрение.
— Клятву о молчании нужно принести, — пожал плечами. — Понимаю, что у тебя другие цели и задачи. Но, друг мой, ты нас сюда завёл, так что ты облажался. Я же могу вытащить.
Тень задумалась. Понятно, что Зафир попросил последить немного за мной и потом доложить. Придётся раскрыть карты, а я не люблю публичность своих возможностей.
— Есть ещё один вариант, — выдохнул я. — Ам, схвати его.
Рывок, и вот монстр позади Джемала. Уже не человеческая рука сомкнулась на горле турка. Не слишком сильно, чтобы не задушить, но достаточно, чтобы продемонстрировать силу.
Джемал хрипел, пытался вырваться, но бесполезно. Профессиональные рефлексы сработали мгновенно. Он ударил локтем назад, пытаясь попасть в солнечное сплетение. Потом резкий разворот, чтобы освободиться от захвата.
Амус даже не вздрогнул от ударов. Его хватка оставалась твёрдой, уверенной. Я заглянул в пространственное кольцо, мысленно отдал команды, распределил роли, объяснил план. Пары минут хватило, чтобы все всё поняли.
Когда открыл глаза, Джемал ещё боролся, но уже не физически. Его взгляд метался по камере, ища выход. Он оценивал варианты.
— Ну? — повернулся к турку. — Что ты там решил?
— Сог-ла-сен… — выдавил из него Амус.
— Слушаю.
— Я, Джемал Эмин-эфенди, клянусь молчать обо всём, что увижу или узнаю о Магинском Павле Александровиче, — монстр чуть ослабил хватку, чтобы тень смогла произнести слова. — О всех его способностях и возможностях.
Глаза вспыхнули. Клятва принята.
— Видишь, это не так сложно, как могло показаться на первый взгляд, — улыбнулся я. — Отпусти.
Амус разжал хватку. Тень отшатнулась, глотая ртом воздух. На шее остались красные следы от пальцев монстра. Джемал закашлялся и схватился за горло. Дыхание постепенно выравнивалось, цвет возвращался к лицу. Он поднял на меня взгляд — уже не такой враждебный, скорее, настороженный, оценивающий.
Подготовка почти закончена. Монстры получили инструкции, Джемал связан клятвой. Осталось только исполнение.
Я улыбнулся. Не злорадно, не угрожающе, просто улыбка человека, который знает, что делать, который контролирует ситуацию. Пора начинать представление.
Амус растворился в воздухе, как будто его никогда и не было. На его месте материализовались двое других. Мужчина и женщина, брат и сестра. Монстры кивнули мне.
Джемал отшатнулся. Его лицо снова исказилось от шока. Рот турка открылся, но звука не последовало.
Я достал из пространственного кольца два камня, размером с грецкий орех каждый. Фирата с Таримом взяли магические кристаллы.
Турок всё ещё был в ступоре. Рука безвольно повисла, когда я оттолкнул его в сторону. Глаза неотрывно следили за неграми. Я прижал его к стене — в дальний угол камеры, подальше от центра событий.
— Стой здесь и не шевелись, — шепнул ему. — Что бы ни происходило.
Он рассеянно кивнул. Брат и сестра начали впитывать энергию из камней. Их тела тут же отреагировали. Кристаллы в руках потускнели, теряя сияние. Зато сами монстры начали светиться. Сначала едва заметно, потом всё ярче.
Лица моих подопечных исказились в гримасе. Не боли, а чего-то среднего между наслаждением и концентрацией. Губы растянулись, обнажая зубы.
Кожа Тарима потрескалась, как сухая земля. Из трещин показалась новая — зелёная, бугристая. Лицо вытянулось, рот расширился до невозможных размеров. Глаза разъехались ещё дальше, став совсем нечеловеческими.
Фирата менялась иначе: с неё просто разом сошла кожа. Раз — была девушка-негр и вот уже зелёная, с оттенками синего. Тело удлинялось. Они оба росли в размерах.
Джемал задрожал, зачем-то выдвинул руку вперёд, указывая на монстров. Турок вжимался в стену так, словно хотел просочиться сквозь камень. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Я положил руку ему на плечо, удерживая на месте. Успокаивающий жест.
— Просто доверься, — сказал тихо. — Они подчиняются только мне.
Его плечо под моей ладонью было твёрдым, как камень. Каждая мышца напряжена до предела. Готов сорваться в любой момент.
Тарим ударил первым. Его лапы обрушились на стену, камень задрожал, покрылся трещинами. Второй удар — и стена поддалась. Третий — и она рухнула, подняв облако пыли.