— Я не монстр! — ответил сухо.
Короткая, чёткая фраза, без эмоций, без подробностей. Проверял реакцию.
— Он говорящий! — удивился голос. — Охренеть не встать.
Искреннее недоумение. Не ожидал, что я могу ответить? Значит, действительно принял за монстра. Но говорящих тварей он не встречал?
Тут облако начало светиться: золотой, серебряный, красный. А ещё голоса зазвучали. Световое шоу в облаках. Словно северное сияние, но ярче, концентрированнее: цвета переливались, смешивались, пульсировали. Гипнотизирующее зрелище.
— А-а-а-а-а-а! — запели они.
Хор голосов — высокие, чистые, нечеловеческие. Как птичье пение, но с осмысленным ритмом. Гармония, от которой мурашки по коже.
Поморщился. Что за… представление? Театральщина, показуха. Для кого? Для меня? Или я случайный зритель чужого спектакля? В любом случае ситуация выходит за рамки обычного даже для моего богатого опыта странностей.
Облако разошлось, и появился… Мужик. Он лежал на облаке, как на кровати, в белых одеждах. Вокруг… Протёр глаза. Ангелы? Маленькие пухленькие дети с крылышками. А ещё он жрал виноград.
Мозг отказывался верить в увиденное. Я проморгался. Картина не изменилась. Мужчина в белом действительно полулежал на облаке, устроившись с комфортом, словно на роскошной софе. Расслабленная поза: рука под головой, нога на ногу.
Одежды были ослепительно белыми, без единого пятнышка. Свободный крой, ткань шевелилась, хотя ветра я не чувствовал. Как будто сотканная из самих облаков, она то утолщалась, то истончалась, создавая впечатление живого организма.
Вокруг порхали существа. Мне не мерещится. Маленькие крылатые создания размером с пятилетнего ребёнка, но с пропорциями взрослых. А ещё они в подгузниках. Пухленькие, с круглыми щёчками и выпяченными животиками. За спинами трепетали прозрачные крылья — не птичьи, скорее, как у бабочек или стрекоз. Они парили в воздухе, описывая идеальные окружности вокруг лежащего мужчины.
Хозяин положения тем временем с наслаждением поедал виноград. Крупные ягоды лопались под зубами, сок брызгал в разные стороны. Он ел жадно, с чувственным удовольствием, которое не стеснялся демонстрировать.
— Ты, значит, у нас всё-таки говоришь? — ягодина взорвалась у него во рту.
Глаза сузились, оценивающе меня разглядывая. Ни капли на белоснежных одеждах не осталось, хотя брызги разлетелись широко. Словно ткань отталкивала всё, что могло бы её запятнать. Магическая защита? Или свойство самого материала?
— Судя по всему, — кивнул я.
Держался отстранённо: ровный тон, минимум информации. Оценивал угрозу, искал слабые места, продумывал варианты действий. Магическое зрение напряжено до предела в попытке определить уровень его силы.
— Ну слава монстрам! — хмыкнул мужик.
Белые волосы, как у меня, только длинные. Неестественно голубые глаза. Лицо — загадка, возраст неопределимый. Черты взрослого, опытного человека, но кожа — как у младенца, гладкая, без единой линии, без следов прожитых лет. Ни морщинки, ни пятнышка, ни шрама. Идеальная.
Сосредоточился, напрягая все чувства. Магическое зрение — пусто, ни источника, ни каналов, ни движения энергии. Духовное — тоже ничего. Словно передо мной пустота, облечённая в форму человека.
Какого хрена тут происходит? Даже мёртвые тела имеют остаточное свечение. Даже в неживых предметах есть следы энергии. Здесь — абсолютный ноль, будто смотришь в космическую бездну.
Глянул вниз. Сглотнул сухой комок в горле. Пульс участился, но лицо осталось неподвижным.
— Меня зовут… — чуть поднял он голову. — Люциан-Ульян-Чаарин-Шимон-Иван-Йоахим.
Длинное имя. Слишком длинное, неестественное. Первые буквы складываются в… слово? Совпадение? Вряд ли.
Мелкие пузатые детишки запели снова. Голоса чистые, высокие, с нечеловеческим диапазоном, гармония идеальна. Мозг отказывался воспринимать то, что тут происходит. Словно я в чьём-то извращённом сне.
Может, это действительно сон? Галлюцинация? Я по-прежнему лечу… Нет. Ощущения слишком реальны: холод влаги на коже, вкус воздуха, давление на грудную клетку. Это происходит на самом деле.
— А тебя как зовут, тварь? — спросили меня. Небрежный тон, пренебрежительный взгляд.
— Магинский Павел Александрович, — ответил.
Полное имя. Официально, без эмоций, словно представляюсь на светском приёме.
— Хм… — сузил он глаза. — Странное имя для монстра.
— Кто бы говорил, — хмыкнул я. — Судя по всему, эти имена нужны только для того, чтобы первые буквы дали слово «лучший»?