Вспышка исчезла, но последствия остались. Перед глазами плавали пятна, зрение размывалось, фокусировка не работала.
— Вот это… — губы сами растянулись. — … Я хрен знает, как парировать.
— Ой… — судя по движению, он оказался рядом. — Неудобно как вышло. Ты не серчай, ладушки?
Голос звучал по-детски виноватым. Наигранное раскаяние, как у ребёнка, случайно сломавшего игрушку и теперь боящегося наказания.
Прикосновение — прохладное, лёгкое, почти невесомое. Пальцы скользнули по векам, по вискам, по лбу. И зрение вернулось мгновенно, без перехода. Не постепенное восстановление, а как включение света в тёмной комнате. Только что был слеп, и вот вижу чётко, ясно, даже лучше, чем раньше.
— Давай так… — выдохнул устало проводник. — Ты объяснишь, как сломал мне жизнь, а я тебя отпущу. Что мне толку от человека?
Он выглядел… потухшим. Энергия, бурлившая в нём раньше, словно иссякла. Плечи опустились, взгляд потерял блеск, голос звучал ровно, без эмоциональных всплесков. Разочарование и усталость — от ситуации, от меня, возможно, от собственного существования.
Я ещё не отошёл от шока, что недавно не видел, а теперь вижу. Существо… Это другой уровень. Все высокоранговые маги — пыль под его ногами.
— Хорошо, — согласился я.
Не мог упустить такой шанс. Встретил существо, знающее о системе рангов выше человеческого предела и монстров. Любая крупица информации могла оказаться бесценной для моих планов, для понимания структуры мира, для будущих столкновений с подобными сущностями.
— Моя кровь уникальна, благодаря ей я могу использовать кристаллы подчинения монстров.
Начал с известного факта в узких кругах. Способность рода Магинских — родовое наследие, биологическая особенность, позволяющая контролировать тварей.
— Да ладно? — выпучил на меня голубые глаза Лучший. — Я думал, эта линия прервалась у людей. Продолжай.
Искреннее удивление. Он знал о кровной возможности, способной контролировать монстров, но считал её прервавшейся?
— То, что ты почувствовал… — хмыкнул. — Я тебя не обманывал. Внутри моего пространственного кольца расположены десятки тысяч монстров.
Следующий уровень откровения. Уже более личная информация, но всё ещё некритичная.
— Врёшь? — поднял бровь парящий рядом хрен. — Ну-ка, дай гляну.
Мужик прищурил глаза, сосредоточился. Его взгляд словно проникал сквозь физическую оболочку, прямо в структуру пространственного кольца.
— Вот это поворот! Человек носит в пространственном кольце, которое вмонтировано ему в душу, монстров… Жаль, братья слушать меня не будут, а то бы не поверили.
«Братья?» — значит, он не единственный. Есть другие, подобные ему. Сколько? Какова их иерархия? Их цели? «Вмонтировано в душу» — видел истинную природу моего пространственного кольца, его связь с моей душой, а не только с физическим телом.
— Что касается ранга и запаха, — я никак не отреагировал. — Внутри находятся несколько сильных монстров в человеческих обличьях. Их ранги ты и почувствовал. Что касается меня, то в моём теле есть части тварей: кожа на туловище, глаза и рука.
Завершающий этап откровения. Самая личная информация, но всё равно некритичная.
Комичная реакция. Абсолютное изумление, настолько сильное, что он буквально потерял дар речи. Рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Глаза расширились, брови взлетели так высоко, что почти слились с линией волос.
— Мать моя богиня! — выдохнул он. — Человек с частями тварей. Живой. Вот это мне… «повезло». Вот же судьба-сука! Чтоб её… Мало того, что выгнали из дома, так ещё и такого испорченного недомонстра выбрал.
«Выгнали из дома» — значит, он изгнанник. Откуда? Из какого мира или измерения? За что? «Испорченный недомонстр» — презрительный термин, но в нём слышалось что-то вроде нехотя признаваемого уважения к моей уникальности.
Парил над облаками, словно по твёрдой поверхности. Шаг за шагом, вверх-вниз, кругами — полное пренебрежение законами физики. Его ноги будто находили невидимую опору в пустоте. Белые одежды струились вокруг.
— Что делать? Что делать? — повторял он.
Нервное, озабоченное метание. Хватался за подбородок, тёр лоб, сжимал переносицу. Как человек, столкнувшийся с неразрешимой проблемой. Театральность жестов только подчёркивала искренность беспокойства.
— Муравью приделать, — хмыкнул я.
Не удержался от саркастического комментария. Абсурдная ситуация требовала абсурдного ответа, плюс хотелось проверить его реакцию. Рискованно? Да. Хотел бы убить… Убил.