— Пробовал, бедное насекомое, — улыбнулся проводник.
Неожиданно. Он понял шутку и ответил в тон, словно действительно экспериментировал с муравьями.
Кое-что я выяснил, осталось убедиться. Кусочки головоломки складывались: проводник, метка, монстры, нечеловеческие существа… Система начинала обретать смысл. Осталось проверить мою гипотезу.
— Позволь спросить? Ты проводник… Это как посланник?
Прямой вопрос. Связь между двумя системами казалась очевидной. Посланники приходят к магам двенадцатого ранга, предлагая путь дальнейшего развития. Логично предположить, что проводники выполняют аналогичную функцию для кого-то другого.
— Нет! — снова вспыхнул мужик и сдержался. — Ты мальчиков любишь?
— Что? — охренел от вопроса.
Вопрос застал врасплох — нелепый, неуместный, внезапный. Что за странный поворот в разговоре? Какое отношение сексуальные предпочтения имеют к обсуждаемой теме?
— Вот, — кивнул он. — Мы отличаемся. Они возятся с вами — людишками, а я помогаю нормальным монстрам, которые развились. Понимаешь?
Его ценностная система перевёрнута по сравнению с человеческой. Для него монстры — норма, люди — отклонение.
Так… Где моя книжка по этому миру? Есть посланники и проводники. Получается, у монстров тоже есть те, кто помогают им перешагнуть дальше? Хотя Бока и Тока спокойно вырастили тварей до пятнадцатого ранга. Тогда когда у них барьер?
Сука, вот мне повезло встретить этого… Лучшего. Как и ему, собственно говоря. Ирония ситуации не ускользнула от меня. Случайная встреча двух существ, которым она в равной степени не нужна. Он искал монстра, нашёл человека с частями монстров. Я хотел добраться до Константинополя, а попал в облака к сверхъестественному существу.
— Как тебя там? — посмотрел он на меня.
— Павел.
— Я, если что, Ваня. Иван. Но официально Лучший, либо полным именем, — протянул он мне руку. — Тут вот какая проблема закралась к нам обоим.
Странное сочетание — простое русское имя Ваня и высокопарное Люциан-Ульян-Чаарин-Шимон-Иван-Йоахим или Лучший.
— Какая? — пожал его руку.
— У проводников, как я… Хотя это вынужденная работа, я её не выбирал. Твари выгнали меня из дома, не понравился, видишь ли, им мой подход. Суки, а не родственники! Хотя ты такое не поймёшь.
Обрывочные фразы, скачки мысли. Он говорил сбивчиво, словно пытаясь одновременно объяснить несколько разных вещей. «Вынужденная работа» — не доброволец. «Выгнали из дома» — изгнанник. «Не понравился подход» — какие-то разногласия с сородичами, методологические или идеологические.
— Очень даже, — хмыкнул, вспоминая своих родителей в прошлой жизни и в этой.
— Вот, отправили меня… — водил он пальцем. — Скажем так, сюда. Я должен был найти себе хорошего, сильного, умного монстра. Вырастить из него проводника и вернуться. Ты не смотри, что я такой добрый, просто долго учился улыбаться… Не провоцируй меня лишний раз.
— Удачи в дальнейших поисках, — кивнул я.
Вежливое, но твёрдое прощание. Я понял его проблему, но не собирался в ней участвовать. Моя цель — Константинополь, мои планы не включали участие в делах сверхъестественных существ, какими бы интересными они ни были.
— У меня была одна попытка. Понимаешь? Я тебя пометил, — ткнул он в мою рану на плече. — Всё, конец, другого не выбрать. А ты не подходишь.
«Одна попытка» — ограничение, наложенное на него кем-то или чем-то. «Метка» — необратимая связь, которую невозможно разорвать или передать.
— Твой косяк, — пожал плечами.
Намеренная небрежность. Не моя проблема, не моя ответственность, я не просил метки, не соглашался на роль «преемника». Его ошибка, его последствия.
— Во, что ты за человек такой? — надул он губки. — Ни капли сострадания. Теперь я тут буду куковать, пока ваш мир не сдохнет. А сколько это? Тысячи? Десятки тысяч лет? Бр-р-р. У вас скучно, не хочу.
Ситуация становилась абсурдной. Древнее сверхъестественное существо жаловалось мне на судьбу. Я оказался в роли невольного терапевта для сущности, способной уничтожить меня одной мыслью. Записываем в список достижений и безумств Магинского.
— Знаешь, насколько я задолбался за то время, как тут нахожусь? Просто жуть. Ни с кем не поговорить, тухляк полный. Вон только эти твари как-то развлекают, — кивнул он на мелких пузатиков, которые снова появились. — Всё выбирал себе лучшего кандидата.
Одиночество. Вот, что я услышал в его словах. Только наблюдение, поиск, бесконечное ожидание. Пузатые создания — не компаньоны, а развлечение, игрушки. Он создавал их сам? Призывал откуда-то?