В уголке губ играла лёгкая улыбка. В кошмарной реальности сон оставался единственным убежищем. Последним островком свободы, где ещё можно было хотя бы ненадолго вырваться из золотой клетки.
Хасан Муфид-эфенди ибн Абдулхамид во дворце султана
В глубине дворца Османской империи, за толстыми, обитыми шёлком дверями, прятались покои дефтердара. Никто не входил сюда без приглашения, даже султан уважал личное пространство своего главного казначея и магического советника.
Воздух здесь был неподвижен, пропитан сладковатым запахом сандала и пряного ладана. Тяжёлый, удушающий аромат власти и богатства.
На полу — ковры, отливающие тёмным бордо, словно запёкшаяся кровь. Стены — выложенные резным деревом панели, на которых золотились вязи каллиграфии.
За широким низким столом, заваленным свитками и печатями, сидел мужчина лет сорока. Его осанка выдавала человека, привыкшего повелевать. Каждый жест, каждый взгляд наполнен властью и уверенностью в своём превосходстве.
Лицо — жёсткое, словно вырубленное из камня. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, подбородок гладко выбрит. Никаких лишних движений, ничего показного. Лицо человека, который не нуждается во внешнем проявлении власти, потому что она течёт в его венах.
У него были узкие глаза цвета тёмного мёда и губы, которые при улыбке растягивались в неприятную хищную линию, обнажая крупные, ровные зубы. Редко кто видел эту улыбку и жил достаточно долго, чтобы рассказать о ней.
Он держал на коленях резную шкатулку из чёрного дерева. Пальцы поглаживали сложную вязь узоров, вырезанных на крышке, — древние символы, магические печати, защитные руны. Крышка была приоткрыта, и в мягком свете лампы переливался большой магический кристалл. Сияние его пульсировало в такт дыханию мужчины, словно живое существо.
Пальцы дефтердара — длинные, сухие, с ухоженными ногтями — медленно скользили по граням, как будто он гладил любимую женщину. Прикосновения нежные, почти интимные, но в глазах горел огонь жадности и вожделения, не имеющий ничего общего с любовью.
— Скоро… — тихо произнёс он, и уголки губ дрогнули. — Скоро ты станешь моим.
Голос низкий, бархатистый, с гортанными нотками. Сейчас в нём звучало почти религиозное благоговение, смешанное с плотским желанием обладания.
Тяжёлые двери беззвучно отворились, пропустив внутрь худого, низкорослого евнуха. Безволосое лицо, раболепный взгляд, бесформенное тело, скрытое под просторными одеждами. Он склонился, касаясь лбом ковра, не смея поднять глаз на дефтердара.
— Господин… Она выпила.
Слова прозвучали, как шелест сухих листьев. Дефтердар медленно поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. Он откинулся на спинку кресла, хмыкнул, и в этой усмешке было нечто звериное. Жестокость хищника, играющего с добычей.
— Выпила… — он медленно повторил слово, смакуя. Каждый слог растягивался, как будто дефтердар пробовал его на вкус. — Надеется, яд её спасёт? Глупая девка.
Он щёлкнул пальцами, и евнух поднял голову. В крошечных глазках слуги читался страх. Мужик знал, что гнев господина может в любой момент обрушиться на того, кто приносит дурные вести. Но сегодня дефтердар в хорошем настроении.
— Яд заменён, — голос его стал тише и от этого только неприятнее. Словно змея, которая шипит перед броском. — Он не убьёт быстро. Сначала девчонка мне послужит.
Его ладонь вновь легла на кристалл, и магический свет пробежал по пальцам.
— Я заберу её честь. Я хочу, чтобы она сама, своими глазами увидела, как план рушится. Чтобы поняла: никто не придёт. И когда Зейнаб будет лежать в моём ложе, сломанная, опозоренная, когда в её глазах не останется даже искры… Тогда она умрёт.
Слова, произнесённые почти ласково, сочились ядом. Евнух невольно вздрогнул, представив судьбу девушки.
Дефтердар поднялся, обошёл стол и остановился у карты, растянутой на низкой подставке. Карта детализированная, явно созданная мастером. Столица и окрестности, каждая улица, каждое значимое здание отмечены с военной точностью. Красные и чёрные метки обводили дворцы, мосты, узлы стражи. Стратегические точки, рассчитанные не для обороны города, а для контроля над ним.
— Перед этим умрёт шехзаде Зафир, — продолжил он почти ласково, словно рассказывал сказку на ночь. — Он совершил ошибку, решив пойти против страны. Всё уже готово.
Дефтердар положил ладонь на карту, и маленькая чёрная метка — дворец Зафира — вспыхнула и погасла.