— Он погиб… — скрипел зубами Джемал.
Лицо турка исказилось от напряжения, жилы на шее вздулись, кулаки сжались. Я же сохранял спокойствие. Контролировал дыхание, держал пульс ровным. Мозг работал чётко.
— Нет. — покачал головой. — Хотели бы убить, сделали это. Нужно демонстративная казнь, так чтобы те кто поддерживают Зафира увидели, что будет с ними дальше.
Логика проста и очевидна. Мехмет — не просто убийца, а политик. Ему нужен не труп брата, а урок для всех несогласных. Публичная казнь, медленная, мучительная смерть… Вот что утвердит его власть. Дуэль — идеальная сцена для такого спектакля.
Вот только одного не пойму, где их местная амбивера? Почему не помогает?
— Артефакт! — повысил голос турок.
Джемал вскочил, глаза расширились. Резким движением достал средство связи. Артефакт засветился в его руках пульсирующим голубоватым светом. Комнату наполнил тихий гул.
Средство связи активировалось.
— Я… — голос шехзаде дрожал. — В темнице… Ты безумец! Русский. Ты…
Слова прерывались помехами, но смысл был ясен. Зафир жив. Мои монстры добрались до него. Хаос начался. План сработал. Первая фаза завершена, пора приступать ко второй.
— Молодец! — разорвал связь. — Настала наша очередь.
— Что? — уставился на меня Джемал.
Его лицо выражало крайнее удивление, граничащее с шоком. Он явно ожидал более длительного разговора, подробных инструкций, детального плана.
— Отправляй нас к своему бывшему господину в темницу. — ответил. — И да, мы рискуем. Но если я прав в своих предположениях… Там не должно быть артефактов против пространственной магии.
Турок сомневался. Шанс на успех где-то шестьдесят процентов, что уже лучше, чем: «либо да, либо смерть». Подошёл к Джемалу.
В его глазах читалась внутренняя борьба. Лоб покрылся морщинами от напряжения. Перемещаться в неизвестные условия, возможно прямо в ловушку.
Тень кивнула. Джемал раскинул руки, закрыл глаза. Его тело постепенно теряло чёткость очертаний, превращаясь в клубящуюся тьму. Она расширялась, охватывая и меня, создавая защитный кокон вокруг нас.
Хрустнул шеей. Монстры готовы. Ам, Фирата, Тарим. У последних уже кристаллы, чтобы они смогли изменить форму. Моя тысячная армия тварей тоже в ружьё.
Заларак… Наконец-то источник полный и смогу его использовать. Ещё белый ножик против магов четырнадцатого ранга.
Как бы было просто ввалиться во дворец всей толпой. Вот только Зейнаб могут спрятать или увезти. Султан может свалить. А мне это не нужно. Да и ублюдок пятнадцатого ранга… В лоб у меня никаких шансов.
Наконец нас накрыла тьма. Крайне неприятно ощущение, когда тебя разделяет на частицы. Вот у Лучшего намного более удобные перемещения. Раз и ты в другом месте.
Реальность собралась вокруг меня, восстанавливая целостность тела. Мгновение дезориентации, головокружение, тошнота. Преодолел их усилием воли, сразу активируя магическое и духовное зрение.
Камера оказалась небольшой, сырой и тёмной. Стены из грубого камня, покрытые плесенью. Пол земляной, утоптанный, местами влажный. Потолок низкий, с железными крюками — для ламп или, возможно, для пыточных инструментов.
Зафир сидел, прислонившись к стене. Руки и ноги в кандалах, тело покрыто ссадинами и синяками. Одежда порвана, испачкана. На лице следы боя — опухший глаз, разбитая губа, засохшая кровь на виске.
Он увидел нас и дёрнулся — резко, неконтролируемо, как от удара током. Глаза расширились от шока, рот приоткрылся в беззвучном восклицании. Кандалы лязгнули, когда он попытался подняться.
— Не трогай! — остановил бросившегося к нему Джемала.
Взмах руки — резкий, властный, не терпящий возражений. Тень замерла на полушаге, словно натолкнувшись на невидимую стену.
Опустился на корточки рядом с Зафиром, сохраняя небольшую дистанцию. Осмотрел его внимательно — оценивая степень повреждений, состояние сознания, уровень истощения. Выглядел он вполне жизнеспособно.
Активировал духовное зрение сильнее, проверяя состояние его магического источника. Способен к бою, хотя и не в полную силу. Для задуманного плана вполне достаточно.
— Рад тебя видеть русский, — произнёс шехзаде. — Ты всё такой же безумный и опасный как раньше.
Попытка улыбнуться исказила его измученное лицо гримасой боли. Разбитая губа кровоточила, но в глазах мелькнул огонек надежды. Тусклый, почти погасший, но всё же присутствующий. Он ещё не сломлен окончательно — хороший знак.