Мир воспринимался через призму хищника: всё вокруг делилось на угрозу, добычу или препятствие. Тело инстинктивно реагировало на любое шевеление в периметре десяти метров. Напрягались мышцы, слегка выдвигались когти, готовые в доли секунды разорвать плоть врага.
То, что я в форме мишки, имело существенные плюсы. Огромные, я бы сказал. Сила переполняла каждую клетку этого тела. Когти на лапах способны разрывать металл, челюсти могли дробить кости с той же лёгкостью, с какой человек разгрызает орех. Шкура, покрытая чешуёй, напоминала естественную броню, непробиваемую для обычного оружия.
«Попади я сюда в форме человека, и всё, сразу конец, убили бы», — эта мысль вспыхнула в сознании, заставив мощное тело водяного медведя напрячься ещё сильнее.
Странное ощущение — осознавать, что твой обычный вид здесь в самом низу пищевой цепочки.
Центр тяжести в новом теле располагался ниже, чем у человека. Четыре мощные лапы давали устойчивость, которую я никогда не испытывал на двух ногах.
Огляделся ещё раз, медленно поворачивая массивную голову. Звуки доносились искажённо, словно через толщу воды, но определённые частоты, наоборот, воспринимались острее. Запахи рассказывали больше, чем зрение, — я чуял страх окружающих существ, их покорность, болезни некоторых из них, агрессию других. Твари были напуганы. От тел исходил кисловатый запах ужаса, такой сильный, что шерсть на загривке невольно поднялась дыбом. Инстинкты водяного медведя кричали: «Атакуй слабых! Они боятся тебя! Утверди доминирование!» Усилием воли подавил эти порывы, ведь я не зверь, я Магинский.
Так, что у нас тут? Разные существа с ошейниками покорности. Металл тускло поблёскивал на их шеях, врезаясь в плоть, сдерживая магию и волю. Судя по конструкции и рунам, высеченным на поверхности, это были артефакты не ниже двенадцатого ранга. Серьёзная технология для контроля монстров. Кто-то вложил немало средств и знаний, чтобы держать тварей в повиновении.
Это точно можно увековечить в список достижений Магинского: «Попасть в плен, будучи монстром». Горькая ирония ситуации не ускользнула от меня. Ещё недавно подчинял монстров, теперь я сам — чудовище в ошейнике. Поставил мысленно галочку в воображаемом списке и невольно оскалился, демонстрируя частокол клыков, покрытых зеленоватой слизью.
Мозг перешёл в режим анализа ситуации — привычное состояние холодной оценки происходящего, просчёт вариантов и планирование действий. Насколько я понял, тело водяного медведя сохранило свои инстинкты и рефлексы, но мозг работал по-моему. Странный симбиоз человеческого сознания и звериной природы.
Скорпикозы… Массивные твари, похожие на скорпионов, но размером с лошадь, с блестящими хитиновыми панцирями и смертоносными жалами на концах сегментированных хвостов. Их клешни щёлкали с характерным металлическим звуком, глаза на верхней части панциря неотрывно следили за пленниками.
Я насчитал около пятидесяти особей — все стражники. Координированные движения, чёткое построение — не дикие твари, а дисциплинированная охрана. По размеру, как Лахтина в истинной форме. Но хуже всего другое — ранг… Тело водяного медведя каким-то образом чувствовало силу других монстров, и то, что я ощущал, заставляло внутренне холодеть. Почти у всех от десятого и выше, максимальный — тринадцатый. Один такой монстр может разорвать в клочья целый отряд магов среднего уровня. А я сейчас окружён десятками подобных тварей.
— Встал! — резкий оклик сопроводился ударом хитинового хвоста.
Удар пришёлся по боку соседнего водяного мишки, не по мне. Били не жалом. Боль пронзила другого пленника, я видел, как дёрнулась его массивная туша, как выпучились мутно-белые глаза. Волна запаха боли и страха ударила в ноздри, заставляя инстинктивно отступить на полшага.
Толкнули водяного мишку снова — теперь клешнёй в спину. Тот попытался подняться, но конечности подкашивались. В его движениях чувствовалась слабость — возможно, давно не кормили или ранили ранее. Панцирь стражника-скорпикоза блеснул в тусклом свете, отражая красноватые отблески факелов.
У монстра не получилось подняться и тогда. Хвост взвился в воздухе — смертоносная дуга, на конце которой поблёскивало жало размером с кинжал. Капли ядовитой жидкости стекали с него, оставляя на камне дымящиеся следы. Время словно замедлилось.
Удар. Воздух рассекло шипение, затем мерзкий хруст. Хвост пробил грудину водяного медведя, войдя между пластинами чешуи, как горячий нож в масло. Зеленоватая кровь хлынула из раны, разбрызгиваясь по камням пещеры. Запах — металлический, резкий, заставляющий ноздри раздуваться.