Я оценил структуру преграды через зрение паучков. Камень, усиленный рунами, толщиной не менее двух метров. Обходных путей нет. Мелкие твари могли бы просочиться через вентиляционные отверстия, но мне нужен полноценный проход. Сигнал кристалла шёл явно из-за этой преграды.
«Амус! — обратился я мысленно. — Веселиться будешь?»
«Конечно!» — тут же ответил голос.
Ментальный отклик прозвучал с такой жадной радостью, что я невольно поморщился.
«Но только в форме мишки», — выставил условие.
«Хорошо…» — обиженно хмыкнул лысый.
Почувствовал его разочарование как волну холода через ментальную связь. Подросток рассчитывал на более изящное развлечение.
Добрался до баррикады, вокруг — тысячи тварей. Активировал пространственное кольцо. Амус огляделся. Быстрые, цепкие движения глаз, оценивающих обстановку. Мгновенная боевая готовность — напряжённые мышцы, слегка согнутые колени. Лицо лысого подростка сохраняло невозмутимость, но в глазах плескалось нетерпение.
Губы дрогнули в подобии улыбки при виде моей армии. Монстры расступились перед ним, инстинктивно признавая превосходящую силу. Даже в человеческой форме от него исходила аура подавляющей мощи, заставлявшая мелких тварей пятиться назад. Он окинул взглядом покрытые кровью стены, разорванные тела на полу, следы разрушений.
Зубы Амуса обнажились в предвкушении, глаза загорелись нездоровым блеском, на щеках проступил румянец. Его тело уже подрагивало от нетерпения.
— Война? — спросил он.
— Не, — покачал головой и ткнул пальцем на каменную плиту.
Жест вышел небрежным, почти ленивым — простое указание направления.
— Мешает нам, — добавил я.
— Только ты… — сделал такое милое личико лысый подросток. — Не помогай. Хочу сам!
Кивнул. Кто я такой, чтобы мешать развлекаться «ребёнку»?
Тело монстра задрожало, а затем начало стремительно меняться. Кожа приобрела синеватый оттенок, конечности удлинились, мышцы вздулись под расползающейся одеждой. Воздух наполнился треском костей, перестраивающихся в новую форму. Череп удлинился, формируя медвежью морду с влажным чёрным носом и длинными клыками.
Огромная туша стояла рядом. Мускулы перекатывались под чешуёй, как стальные канаты. Глаза — человеческие по выражению, но нечеловеческие по форме — смотрели с жадным нетерпением. Когти на передних лапах стали длиной с кинжалы. Они царапали мраморный пол, оставляя глубокие борозды. От медведя исходил запах речной воды и мокрой шерсти.
Разгон занял секунды — тяжёлая туша набрала невероятную скорость. Удар был подобен столкновению с экипажем, несущимся на полной скорости. Грохот сотряс стены, от мощи атаки задрожал пол под ногами. Защитные руны вспыхнули, пытаясь поглотить энергию удара, но физическая мощь монстра превосходила их возможности.
Волна сотрясения прокатилась по всему зданию, заставляя вздрагивать стены и перекрытия. С потолка посыпалась штукатурка, мелкие обломки и пыль. Несколько люстр рухнуло с оглушительным звоном. Я ощутил, как фундамент под ногами слегка сместился, а затем вернулся в исходное положение. Колонны заскрипели от напряжения, пытаясь удержать пошатнувшуюся конструкцию. В стенах разбежались паутины трещин, некоторые достигали потолка.
Компенсировать ущерб я не собирался. У нас тут революция и захват власти. Немного громче, чем в Монголии, но что поделать? Пожал плечами.
Облако пыли и каменной крошки заполнило коридор, на мгновение сократив видимость до нуля.
Удар! Ещё один. Фрагменты стены разлетелись, как осколки разбитого стекла. Крупные блоки весом в несколько сотен килограммов отбросило на десяток метров, они крушили всё на своём пути. В стене образовался пролом шириной в несколько метров — достаточный для прохода армии. Армия хлынула в эту дыру.
Я осторожно обошёл наиболее крупные обломки. Ботинки поднимали облачка пыли с каждым шагом. Ощущение кристалла усилилось, теперь он явно находился где-то впереди, в пределах сотни метров. Пульсация в груди стала почти болезненной.
Картина за проломом развернулась, как масштабная батальная сцена. Широкий парадный коридор, мраморные колонны, роскошные гобелены, позолоченная лепнина — всё говорило о приближении к сердцу власти. И посреди этого великолепия — ощетинившаяся стена защитников, организованная и готовая к бою. Не паникующие слуги, а профессиональные воины. Боевое построение выдавало хорошую подготовку: первая линия — стрелки, по флангам — маги.