Пять минут тянулись, как патока. Наконец, дверь снова открылась. На пороге возник мужчина лет тридцати с небольшим. Тощий, словно палка, с такими тонкими усиками над верхней губой, будто их нарисовали карандашом. Узкие глаза, почти как у джунгар, придавали его лицу что-то змеиное. Волосы прилизаны набок с таким усердием, что блестели, как начищенные сапоги.
Его костюм явно стоил целое состояние. Даже в тусклом свете допросной ткань отливала благородным блеском. Из кармана жилета свисала золотая цепочка часов, позвякивая при каждом шаге.
Когда мужчина прищурился, его глаза превратились в едва заметные щёлочки. «Интересно, он вообще хоть что-то видит?» — мелькнула мысль. В руках следователь держал папку, раздутую от бумаг, которая словно проглотила целый архив.
Он молча опустился на стул, положил папку на стол. Начал перебирать документы с преувеличенной тщательностью, будто искал иголку в стоге сена. Наконец, поднял взгляд — холодный, оценивающий. Покрутил головой, как механическая кукла, и заговорил:
— Магинский Павел Александрович. Земельный аристократ, которому принадлежат земли не только его рода, но и Зубаровых, и Требуховых. Не слишком ли много?
Я поморщился. Его голос оказался настолько высоким и пронзительным, что, казалось, сейчас лопнут стёкла.
— И? — протянул, стараясь не морщиться от этого писка.
— Я спросил, не много ли вы на себя взяли? — его губы искривились, как червяк на крючке.
— Ну, начнём с того, что вас это не касается, — пожал плечами с той небрежностью, которая обычно бесит таких типов.
— Ещё как касается, — он выудил из папки какой-то лист. — Вы арестованы до выяснения обстоятельств, — протянул мне бумагу с таким видом, словно вручал смертный приговор.
— Не уверен, что вы вправе принимать подобные решения.
— Я? — его брови взлетели вверх с деланным удивлением. — Нет, а вот император — да. Это его личное распоряжение — взять вас под стражу для выяснения обстоятельств захвата вами земель других аристократов. И, поверьте, у меня есть все доказательства.
— Правда? — приподнял брови, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — И какие же?
Глава 5
— Думаю, вам стоит со мной познакомиться, — следователь протянул руку через стол. — Дымов Николай Сергеевич, капитан следственного отдела по особым делам земельных аристократов.
Пожал его ладонь. Неожиданно крепкая хватка для такого тощего мужика — пальцы словно стальные прутья. Мы оба делали вид, что просто знакомимся, но на самом деле шла молчаливая оценка друг друга. Я ждал ответа на свой вопрос. В последнее время все горазды кидаться обвинениями, а как дело доходит до доказательств…
— Приступим? — улыбка следователя напомнила оскал хищника. — Для начала Зубаровы. Есть свидетели, как вы напали на их род во время прорыва. Воспользовались положением и уничтожили людей.
— Ложь, — хмыкнул, отмечая, как дёрнулся уголок его рта. — У меня тоже найдётся куча свидетелей бездействия СБИ, ставленника императора и остальных родов. Как и те, кто подтвердят, что мы пришли на защиту. Дальше.
— Требуховы… — Дымов сделал паузу, его пальцы забарабанили по папке. — Есть письменные подтверждения, что вы пытались убить наследника и сделали его калекой, а потом похитили дочь главы рода и удерживали её силой. И это перед тем, как она якобы вышла за вас замуж.
— Бред, — пожал плечами. — Слушайте, такое ощущение, что вы просто тянете время, Николай Сергеевич. Всё это мы уже проходили с лейтенантом Горбачёвым и другими сотрудниками. У вас нет ничего, чтобы меня обвинить. Ни одного доказательства, ни одного повода. Поэтому давайте обойдёмся без этого фарса?
Следователь огляделся по сторонам, словно мы не в камере, а на улице. Его рука нырнула во внутренний карман пиджака и извлекла металлический конус. Артефакт тускло блеснул в свете лампы, когда Дымов поставил его на стол.
Мой источник мгновенно отреагировал. По телу прокатилась волна чужой магии. Пространство вокруг начало схлопываться, словно невидимый купол накрыл комнату. Глушилка?
Дымов поднялся одним плавным движением, снял пиджак и аккуратно повесил на спинку стула. Подтяжки на его плечах натянулись, когда он вернулся на место.
— Магинский, — голос мужика потерял прежнюю пронзительность. — Буду с вами честен, у меня есть чёткий приказ посадить вас в тюрьму.
«Вон оно что! Как мило! И кто же мой благодетель? Сам император?» — подумал я.
— Ставленник императора, Семён Владимирович Запашный, имел много влиятельных друзей в столице, — Дымов наклонился вперёд. — И его смерть очень опечалила их.