— Я сам выбирал, — гордо заявил Кукурузкин, расправляя плечи.
— Молодец, — хлопнул его по спине, стараясь не морщиться от этого буйства красок.
— А можно я буду на вашем празднике со своей девушкой?
— Конечно, она же из наших. Как её зовут, кстати?
— Евдокия, — мягко произнёс Лампа, и его веснушчатое лицо засветилось.
Евлампий и Евдокия… Прикусил щёку изнутри, чтобы не рассмеяться. Они определённо нашли друг друга.
Рыженький умчался дальше — всем показывать своё цветастое великолепие. А я подошёл к Ольге, которая вместе с отцом помогала другим на стройке.
— Отойдём? — спросил, пока все дружно кланялись. Когда остались наедине, повернулся к ней: — Что случилось?
— Ничего, — снова поджала губы, отводя взгляд.
— Оля!
— Что? Что вы хотите услышать? — её голос дрогнул. — Что я злюсь? Что расстроена? Завидую? Да! Очень… Вы сегодня женитесь сразу на двух. Они все такие земельные аристократки, — последние слова девушка почти выплюнула. — И всё. Конец!
— Чему? — поинтересовался, хотя уже догадывался об ответе.
— Я больше не смогу. Ничего не получится, — её пальцы нервно теребили край фартука.
Мысленно выругался. Вот нужно было подходить и спрашивать? Мне что, проблем мало? Опять эти женские штучки!
— Мои чувства к вам, — продолжила она, и её губки предательски задрожали. — Теперь их нужно прятать, скрывать…
Понеслась…
— Так! — остановил Ольгу, пока не разрыдалась. Терпеть не могу, когда девушки плачут. Сразу теряюсь и не знаю, что делать. — Для начала я сам решаю, с кем мне общаться, спать, жить и что делать.
— Ваши будущие жёны не допустят, чтобы вы даже разговаривали с простой аристократкой, слугой… — она сглотнула. — Со мной.
— Оля, — строго посмотрел на неё, выделяя каждый слог. — Мне никто ничего не сможет запретить, ни ты, ни кто-то другой. У меня нет чувств к Елене и Веронике, это лишь политический брак. Так что, пожалуйста, не делай мне мозги.
— Хорошо, — кивнула девушка, и её глазки вдруг засияли, как две звёздочки.
Вот чего я точно не потерплю, так это контроля со стороны женщин за моей жизнью. Спасибо, хватило в прошлой — от раннего детства до самой смерти.
Ольга наконец успокоилась. А я послонялся по территории, поговорил с мужиками.
Ох и баек они натравили! У нас тут, оказывается, чуть ли не историческая битва добра со злом случилась. Род Магинских и все остальные участвовали в этом. Уничтожили самого ставленника императора. Хотя не понимаю, они-то тут каким боком?
Побили сильнейших магов из столицы. Вот здесь бы я тоже поспорил насчёт того, что Каперский со своей сучкой были лучшими из лучших. Да ещё супостата-монгола победили. Мужики почему-то решили, что Батбаяр был то ли генералом армии, то ли кем-то очень важным. Я слушал и улыбался.
И теперь все они считают, что им повезло, а это предание они будут передавать дальше, наделяя новыми подробностями с каждым пересказом.
За разговорами время пролетело незаметно. А после появился Жора и сказал, что нужно собираться. Ох, как не хочется… Если бы не земли, никто бы меня не заставил жениться.
В комнате обнаружил свой костюм — чёрный, строгий, с серебряной отделкой. Надел его и посмотрелся в зеркало. Сойдёт… Кивнул своему отражению и повернулся к слуге. А у того слёзы на глазах блестят, словно росинки на утренней траве.
— Я так рад, что смогу присутствовать на этом торжестве, — заявил Жора растроганным голосом, промакнув глаза белоснежным платком.— Так как родственников нет, то я буду вашим сопровождающим, — торжественно произнёс Георгий. — Сергей Геннадьевич поведёт к алтарю невест.
Наконец, собравшись, мы вышли из комнаты. Все слуги выстроились словно при параде. Девушки — в праздничных передниках, мужчины — в начищенных сапогах. Улыбаются, кланяются, а у меня на душе аж кошки скребут. Вот не могу понять, почему, но не хочу. Головой осознаю необходимость, а внутри…
Даже мысль мелькнула: «Вот бы сейчас кто заявился», но быстро прогнал её. Ещё не хватало накликать беду…
Вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Шатёр, который подняли, оказался неожиданно большим — белое полотно натянуто между столбов, украшено цветами и лентами.
Все мужики бросили работу и собрались рядом. Витас с Медведем вырядились в костюмы, правда, на Фёдоре пиджак едва ли не трещал по швам. Лампа стоял с крайне интересной дамой — она выше его на голову, худая и такая же рыжая. Видимо, та самая Евдокия.
Внутри шатра обнаружились какая-то тумба, украшенная кружевной тканью, и ряды лавок. Стоило нам с Жорой зайти, как народ хлынул следом, занимая места. Мы подошли к тумбе и замерли. Слуга встал рядом, расправив плечи. И вдруг заиграла музыка.