— Кто-то посмел напасть на нашего господина? — прошипела Елена, и в её голосе звенела сталь.
— Всё хорошо, — я устало опустился в кресло. — Не переживайте.
— Нам уже рассказал Георгий, — Вероника шагнула ближе, её зрачки вытянулись, как у кошки. — Эта тварь… Ты даже не представляешь, что это за монстры. Они хуже любого, кого ты встречал. Паразиты, понимаешь? Живут за счёт других, размножаются… Фу!
Елена кивнула:
— Мать рассказывала нам о них, даже она истребляла подобные виды. Потому что это мерзость!
— Ну, вот теперь у нас тоже есть… Почти родственник, между прочим, — попытался я разрядить обстановку улыбкой.
Елена подошла вплотную, заглядывая мне в глаза:
— Павел Александрович. Очень… Очень прошу вас! Позвольте нам разобраться с этой проблемой. Мы же не просто слуги или ваши жёны, мы перевёртыши. Умеем воевать, умеем убивать. И всегда защищаем тех, кто нам дорог. Позвольте доказать свою верность, преданность, — её голос дрогнул. — Вы не выпускаете нас никуда из дома. Дайте нам показать, что мы чего-то стоим.
Вероника встала рядом с сестрой, поддерживая её молчаливым кивком.
Я окинул их задумчивым взглядом. Усталость давила на плечи, мысли путались. Если старик с этой дурой доберётся до Жмелевского раньше, чем я успею что-то предпринять… Если выложат ему всё, а там дойдёт до монарха, — всему конец. Мои планы, построенные схемы рухнут в одночасье.
Я могу сам отправиться за ними, но после сегодняшнего дня вряд ли что-то выйдет. Может, пусть перевёртыши сделают свою работу? Действительно, они же почти никак не участвуют в моих планах. Забыл о главном правиле короля — распределении задач.
— Хорошо, — выдохнул наконец. — Принимайте истинную форму и отправляйтесь за этой тварью. Уничтожьте её. Старика не трогайте.
— Мы поняли вас, господин, — Елена склонила голову. — Нас не интересуют люди, если они только маги. Тогда можно хоть чем-то поживиться.
— А это… существо должно умереть, — Вероника оскалилась, обнажая острые зубы. — Оно противоестественно для этого мира.
Я махнул рукой, отпуская их. Прямо на моих глазах девушки начали меняться. Их кожа потемнела, словно её окунули в чернила. По телам проступила тонкая шерсть, глаза затопила карамельная муть. Волосы зашевелились, поднимаясь, словно живые змеи. Они проскользнули в окно дымной дымкой и растворились в сумерках.
«Может, так даже будет лучше», — подумал я, падая на кровать. На мгновение мелькнуло сомнение: «Стоило ли оставлять старика в живых? Ведь он опасен… Вдруг после смерти твари не остановится?» Но глаза уже закрывались сами собой.
«Не хочется рисковать с учётом того, как это существо почему-то желает получить мои земли», — последняя мысль растаяла, когда я провалился в сон.
Старый Магинский с хемофагом в машине
Тусклый свет заливал салон автомобиля. Ярослав Афанасьевич сидел рядом, пустыми глазами уставившись в одну точку. Изредка его губы шевелились, будто старик хотел что-то сказать, но вместо слов изо рта вырывался только едва слышный вздох.
Елизавета рассеянно провела пальцами по его руке. Кожа старика стала тонкой, как папиросная бумага, и серо-голубые вены просвечивали сквозь неё отчётливым рисунком. Питательный сосуд в отличной форме, хоть и обесценивается с каждым днём. Впрочем, хватит ещё на пару циклов.
В мыслях она прокручивала сцену перед воротами. Всё шло именно так, как и предполагалось. Нужно было спровоцировать мальчишку, вынудить его отказаться от уступок. Если бы он согласился передать род, всё усложнилось бы. Но строптивость Павла сыграла им на руку.
Елизавета улыбнулась своим мыслям. Неприступность мальчишки стала идеальным предлогом для официального обращения к Жмелевскому. Но главная цель была совсем в другом. Им требовалось приблизиться к землям Магинских — достаточно близко, чтобы почувствовать. И она почувствовала.
На заострённом лице заиграла хищная улыбка. Ледяные глаза Елизаветы закрылись, а рука начала светиться мягким зеленоватым сиянием. Вибрации энергии распространились по всему салону, заставив водителя вздрогнуть и непроизвольно отпрянуть.
Связь установилась почти мгновенно. В сознании зазвучал глубокий, резонирующий голос:
— Дочь, докладывай.
— Отец, я в шаге от успеха, — её мысленный отклик был наполнен предвкушением. — Осталось чуть-чуть, и мы получим доступ к этим землям, прервём эту кровь.
— Молодец, — голос звучал одобрительно, но сдержанно. — Долго же мне пришлось ждать твоего пробуждения.