Решил проверить заларак. Иголка появилась на моей ладони и тускло блеснула.
— Ну, хоть ты не подкачал, — улыбнулся и пригляделся чуть лучше.
Один конец затупился. Хреново… Нужен артефактор!
— Вырубай свет! — раздался рядом низкий женский голос, больше похожий на мужской бас.
Я мгновенно убрал заларак обратно в кольцо. Кто это?
— Что, сопляк, обосрался? — повторил тот же голос из соседней камеры.
Поднялся и наклонился к решётке. В тусклом свете едва разглядел соседнюю камеру через узкий проход. Там сидела… девушка? По крайней мере, судя по очертаниям фигуры, да.
Высокая, жилистая, с коротко подстриженными светлыми волосами. В темноте её скуластое лицо казалось вырезанным из камня — резкие черты, тяжёлый подбородок, глубоко посаженные глаза.
— Ты кто? — спросил я, заинтересовавшись особой.
— А ты? — она смерила меня оценивающим взглядом. — Ещё один тепличный аристократишка, которого послали на убой?
— Земельный барон из-под Енисейска, Павел Александрович Магинский, — представился я с лёгким кивком. — А ты, судя по всему, не очень-то любишь дворян.
— Екатерина Артемьевна Руднева, — она выпрямила спину, словно проглотила штык. — Баронесса из Воронежской губернии, если тебе так важны титулы.
— За что тебя? — поинтересовался я, оглядывая её камеру. Такая же клетушка, как и моя.
— Не твоё дело, — отрезала девушка, отворачиваясь. Потом, словно передумав, добавила: — За то, что хотела послужить империи, а эти чудаки считают, что женщина может только рожать, вышивать и играть на фортепьяно.
— Мне казалось, женщин не забирают на войну, — заметил я, пытаясь прислониться к решётке поудобнее.
— Вот именно! — она ударила кулаком по стене так, что с потолка посыпалась пыль. — А отцу на войну идти, хотя он калека? Чтобы от него и мокрого места не осталось?
Хотел ответить, но в этот момент дверь в тюремный отсек с грохотом отворилась. В проходе показался прапорщик Грынко. Он неторопливо прошёл мимо камер, окидывая нас оценивающим взглядом.
— О, знакомые всё лица! — ухмыльнулся мужик, останавливаясь напротив «клетки» Рудневой. — Как поживает наша «барон Кирилл»? Ещё не отрастил то, чего у тебя никогда не было?
Екатерина приблизилась к решётке, её лицо исказилось от ярости.
— Пошёл ты, Грынко! — прошипела она. — Ещё посмотрим, кто из нас лучше воюет!
— Я тебе вот что скажу, деточка, — прапорщик наклонился так близко, что почти касался носом её лица через прутья. — Мы, может, и приняли бы тебя, будь ты хоть немного похожа на бабу. А то ни груди, ни задницы, только язык как бритва. Кому такое чучело нужно? Не то мужик, не то баба.
Руднева дёрнулась так, словно хотела вцепиться ему в лицо, но решётка помешала.
— На лбу у тебя написано, что ты замухрышка с комплексами, — продолжал Грынко, отступая на шаг с наигранной серьёзностью. — Мужиком прикинулась, потому что знаешь: никто на тебя как на бабу не посмотрит. Хотя есть у нас в армии и такие, которые на что угодно полезут, лишь бы дырка была. Но я бы на твоём месте всё-таки молил богов, чтобы тебя просто отправили домой.
Руднева что-то проскрежетала сквозь зубы — судя по интонации, нецензурное. Грынко лишь ухмыльнулся и повернулся ко мне. Его глаза мгновенно стали серьёзнее.
— Магинский, — кивнул он.
Прапорщик махнул рукой охраннику и шагнул ближе к моей камере. Наклонился к решётке и понизил голос до шёпота:
— Я тут папирос ребятам, которые вас охраняют, отсыпал, чтобы меня пропустили. Слушай внимательно. Оружие? Где оно?
Я озадаченно поднял бровь.
— Дурака из себя, Магинский, не строй… — Грынко прищурился. — Я видел.
Чуть двинулся, и за моей спиной возник клинок — тот самый, который я прятал в пространственном кольце.
— Не думал, что когда-то такое скажу… — прапорщик сморщил лицо и выплюнул жевательный табак на пол. — Но ты меня спас. Подох бы я без твоей помощи.
— Не понимаю, о чём вы, — улыбнулся.
— Не зря я тебя сразу приметил, не такой, как остальные, — хмыкнул мужик. — Гонора нет, не боишься, лезешь вперёд. Лучшие качества для солдата.
— Сочту за похвалу, — кивнул в ответ.
— Мой тебе совет: не свети тем, что у тебя есть такие сильные зелья. Тут, на фронте, качество совершенно другое, — его лицо стало серьёзным.
— Понял.
— Ну и… — Грынко сжал кулак. — Как ты обошёл систему?
— А? — я изобразил недоумение.
Прапорщик усмехнулся:
— Обыскивать аристократов никто не будет. Но если бы ты достал свои побрякушки, магическая система сразу бы засекла и их изъяли. После нападения она сломалась, потому ты теперь и щеголяешь со своими игрушками.