— Пригласите его в беседку, — тихо сказал Георгий Петру. — Я буду через минуту.
Он быстро вернулся в дом и прошёл в кабинет Павла. Там, в тайнике за книжным шкафом, хранились особые артефакты, созданные специально для защиты от ментальной магии. Георгий достал один из них — маленький серебряный диск на цепочке — и повесил себе на шею, скрыв под рубашкой. Ещё одна разработка Роберта Павловича, которую они сделали вместе с Лампой. Георгий проверил, что артефакт не видно. Только после этого он направился к беседке, где уже ждал незваный гость.
— Георгий! — приветствовал его ставленник императора с фальшивой сердечностью. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Взаимно, господин Жмелевский, — сдержанно ответил Георгий, отмечая, как напряжены мышцы шеи собеседника. — Чем обязан вашему визиту?
— Я хотел бы обсудить наше… соглашение, — сказал ставленник, сжимая трость с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — В отсутствие вашего господина некоторые вопросы остаются… нерешёнными.
— Какие именно вопросы вас беспокоят? — уточнил слуга.
— Кристаллы, — отрывисто бросил Жмелевский. — Их выработка снизилась на двадцать процентов за последний месяц. Это недопустимо.
Георгий знал, что это ложь. Выработка оставалась стабильной, а в некоторые недели даже превышала плановые показатели. Жмелевский искал предлог, чтобы вмешаться в дела рода в отсутствие Павла Александровича.
— Наши записи говорят об обратном, — спокойно возразил мужчина. — Если хотите, могу предоставить отчёты…
— Мне плевать на ваши отчёты! — внезапно взорвался повытчик, теряя самообладание. — Где она⁈
Вот оно! Настоящая цель визита.
— Кто, господин Жмелевский? — невозмутимо спросил Георгий.
— Александра! — прошипел ставленник императора. — Моя помощница! Я знаю, что она здесь. Знаю, что Магинский забрал её в тот день.
Георгий лишь слегка приподнял бровь, сохраняя спокойствие.
— Боюсь, вы ошибаетесь, — сказал слуга. — В доме Магинских нет никакой Александры.
Технически это была правда. Девушка находилась не в особняке, а в подземелье под ним.
Жмелевский шагнул вперёд, невзирая на свою слепоту. Его рука поднялась, и Георгий почувствовал давление ментальной магии — пока слабое, пробное.
— Не лгите мне, старик, — процедил ставленник императора. — Я чувствую её присутствие. Слабо, но чувствую. Она — моя собственность, и я требую вернуть её немедленно!
Слуга рода ощутил, как артефакт на шее нагрелся, блокируя попытку магического воздействия. Вышка тоже работала, но против концентрированного удара, направленного с близкого расстояния, её защиты было недостаточно.
— Вы слишком взволнованы, господин Жмелевский, — мягко сказал Георгий. — Возможно, вам стоит отдохнуть и прийти к этому разговору позже, когда Павел Александрович…
— Магинский не вернётся! — выплюнул ставленник с неожиданной злобой. — Он сгниёт на фронте, как и планировалось! А этот род снова станет ничем, пока я не…
— Вот как, — тихо сказал Георгий. — Что ж, благодарю за откровенность.
Жмелевский понял свою ошибку, и его лицо исказилось от ярости.
— Этот разговор ещё не окончен, — прошипел он. — Я вернусь с официальным ордером на обыск. И, если обнаружу, что вы прячете имперскую собственность…
— Всего доброго, господин Жмелевский! — твёрдо сказал Георгий. — Боюсь, у нас больше нет времени на беседы. Много работы.
Охранники напряглись, явно готовые к конфликту, но ставленник императора остановил их жестом.
— Пока обойдёмся без крайностей, — сказал он, взяв себя в руки. — Но это не последняя наша встреча. Передайте мои… тёплые пожелания Магинскому, если он всё же вернётся.
С этими словами Жмелевский развернулся и, опираясь на трость, направился к воротам. Охрана последовала за ним, бросая на особняк и его обитателей недобрые взгляды.
Георгий дождался, пока гости покинут территорию, и только потом позволил себе глубоко вздохнуть. Нужно усилить охрану и перепрятать Александру на всякий случай. А ещё найти способ связаться с Павлом Александровичем и предупредить его… Но это была ещё одна проблема. Все попытки установить контакт с молодым хозяином через официальные каналы запрещены им же.
С тяжёлым сердцем Георгий вернулся в дом и направился прямо в личный кабинет Павла. Это было священное место, куда даже слуга рода заходил лишь при крайней необходимости.