— Стой! — прервал меня мужик, подняв руку. — Не торопись. Сгоряча не нужно ничего делать. Сам же знаешь, что следует думать стратегически, как ты можешь это использовать себе во благо. Мы тебя подлатаем. Я вызову лучших докторов и найду зелья.
— Уже, — улыбнулся, наблюдая, как вспотело его лицо. — У меня есть решение. Я могу остаться на службе и честно её нести, при этом разобраться со своими проблемами. Но для этого нужна будет воля генерала, а может быть, и не одного.
— Говори! — оживился Сосулька, наклоняясь вперёд. В его глазах промелькнула надежда. — Что ты придумал? Обещаю, я помогу тебе. Ты хороший и умный пацан, твоё место на фронте! Там больше пользы будет. Мы тебя вылечим, и ты послужишь ещё стране. Говори, что хочешь?
Майор нервно облизнул губы, его пальцы барабанили по столу. Он теперь в моих руках. Сосулька хочет как-то использовать меня для своих целей… Но без моего согласия это не выйдет. Даже не самая удачная битва с тенью, некромантом и Лахтиной принесла пользу, которую я сейчас получу.
Глава 11
— Эдуард Антонович, видите ли, я человек ответственный, последовательный и крайне инициативный, — начал я издалека, устраиваясь поудобнее в кресле.
Боль пульсировала в рёбрах, каждый вдох давался с трудом. Сложно было даже сидеть прямо, но старался не показывать свою слабость.
Сосулькин сидел напротив, крутя в руках дорогую перьевую ручку. Его безупречный мундир контрастировал с моей помятой одеждой, пропитанной кровью и потом. Лицо майора оставалось непроницаемым, но глаза выдавали интерес и настороженность.
— Мой род для меня… всё! — продолжил я, наблюдая за реакцией собеседника. — И если кто-то хочет пойти против, то это вызов.
Майор отложил ручку и задумчиво потёр подбородок. Несколько секунд он смотрел куда-то мимо меня, словно решая, как лучше ответить.
— Я понимаю тебя, Магинский, — наконец кивнул мужик.
Его голос звучал мягко, почти доверительно, но меня не обманешь. За этой мягкостью скрывалась сталь. Сосулькин — опасный противник, и сейчас он просчитывает варианты, как повернуть ситуацию в свою пользу.
— Тогда мне не нужно вам объяснять мои приоритеты и ценности, — пожал плечами и тут же поморщился от боли. — Если род будет защищён, то я смогу продолжить служить в армии.
Некоторое время мы сидели в напряжённом молчании. Слышно было, как где-то в коридоре разговаривают солдаты. Их голоса доносились приглушённо, словно сквозь толщу воды.
— Ты сказал, что нужна воля генерала или генералов, — Сосулькин чуть наклонился вперёд, его взгляд стал острым, как лезвие. — Что именно ты имел в виду?
Я озвучил свои условия. По мере того, как говорил, лицо майора менялось: сначала удивление, потом раздражение, затем — расчётливый интерес. Мои требования были наглыми, дерзкими, но… выполнимыми. И он это понимал.
Когда я закончил, Сосулькин молча встал, одёрнул китель и направился к двери.
— Жду ответа до утра, — бросил ему вслед.
Майор обернулся, смерив меня тяжёлым взглядом.
— Не перегибай палку, Магинский, — процедил он сквозь зубы. — Даже у моего терпения есть предел.
С этими словами мужик вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Сосулькин после разговора с Магинским
Майор злился. Нет, не просто злился — он был в бешенстве. Ворвавшись в свой кабинет, с силой грохнул дверью, отчего задрожали стёкла. Схватил первый попавшийся предмет — стакан — и швырнул его в стену. Осколки разлетелись по полу, словно ледяная крошка.
— Сопляк! — выругался Сосулькин, тяжело опускаясь в кресло.
У него всего один день, чтобы дать ответ Павлу. Либо аристократ уезжает домой, либо он, Сосулькин, решает несколько вопросов. Майор поверить не мог, что Магинский настолько хитрый манипулятор.
Когда он только успел пройти медицинскую комиссию? Ночью? Кто так делает вообще? Как он собрал врачей? Подкупил? Сколько бы ни проверял майор… Решение оказалось официальным, тут даже ни к чему не подкопаешься.
Но вот отпускать Магинского он не желал. У Сосулькина есть на него планы. Пацан себя хорошо показал и проявил. Когда он выполнит то, что нужно, проблема наконец-то будет решена.
Эдуард Антонович встал и подошёл к окну. За стеклом расстилался военный городок: серые здания, плац, солдаты, марширующие строем. Обычная картина, привычная до зубовного скрежета. Но сегодня всё это вызывало только раздражение.
Майор никак не мог избавиться от ощущения, что его используют. В лоб, без прелюдии. Прям как он это любит делать с другими людьми. А тут такое проворачивают с ним.