— Командир! — Коля рухнул рядом, прикрывая меня своим телом. — Вы ранены!
Резко поднял голову. Да у нас на крыше стрелок!
— На три часа, крыша административного корпуса, — процедил я сквозь зубы.
Приказ морозным паукам последовал молниеносно. Монстры, почти незаметные на фоне стен, устремились к цели. Карабкаясь по кирпичам, они преодолели расстояние за секунды. Стрелок даже не заметил опасности — был слишком увлечён поиском новых целей. Паутина опутала его ноги, руки, лицо. Раз! И ледяная статуя вместо человека. Ещё мгновение, и она падает, рассыпаясь в мелкую крошку до того, как достигает земли.
Лечилка тут же возникла в руке — маленький флакон с ярко-зелёной жидкостью. Я зубами вытащил пробку, плеснул немного на раны.
— Ух! — вырвалось невольно.
Остальное — в рот. Жидкость прокатилась по горлу огненным шаром. Но эффект не заставил себя ждать. Боль начала отступать, раны — затягиваться, а силы — возвращаться.
Бежать не получилось. Зелье действовало, вот только не так быстро, как хотелось бы. Тем временем построение атакующих снова изменилось. Будто по команде, они рассредоточились, освобождая проход для новой волны.
Я оценил потери: десять рядовых мертвы. Злость поднялась откуда-то из глубины, холодная и опасная. Но земельные ещё держались против магов, пора им помочь.
Многоглазики получили энергию из моего источника. Ох… В глазах потемнело, голова закружилась. Слишком много отдал сил своим монстрам. Но то, что произошло дальше, нужно было видеть.
Словно из брандспойта, льдом начали поливать атакующих магов. Паучки, взбесившиеся от полученной силы, превратились в настоящую машину смерти. Их паутина больше не была тонкой и почти незаметной. Теперь это толстые полосы, сверкающие на солнце, каждая пропитана магией холода.
Маг воздуха пытался отбиться, создавая вихри и смерчи, сбивающие паутину. Но паучков было слишком много. Вскоре и он превратился в ледяную скульптуру, застывшую в последнем защитном жесте.
— Твою дивизию! — я оглянулся, заметив движение у восточной стены.
Враг с новыми силами полез. А вот и степные ползуны и… Да ладно, Крумары? Как же вы, твари, ими управляете?
Ещё один стрелок — на этот раз на крыше столовой. Мне прилетела парочка пуль в плечо. Тварь косоглазая попала в раненое, и ногу тоже зацепило. Падая, я выкинул из двух рук ледяные шипы в ублюдка.
Раз, и несколько точно попали в урода. Видел, как его тело дёрнулось, выронив винтовку. Ещё момент, и он рухнул с крыши, ломая кости о каменные плиты внутреннего двора.
А потом резко что-то изменилось. Все вдруг замерли, даже я, монстры и враги. Я ощутил странное давление, будто воздух сгустился, стал тяжёлым и вязким. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой — тело не слушалось. Что за… магия?
Кто-то ударил меня в спину. Кольнуло, а потом стало горячо. Боль была резкой, но странно притуплённой, будто через слой ваты. Я пытался обернуться, увидеть, кто нанёс удар, но тело не подчинялось.
Тут же закричал один из моих сержантов:
— Командир ранен!
Но вот только двинуться никто не смог. Мы все застыли, как мухи в янтаре, беспомощные перед невидимой силой, сковавшей наши тела.
Офицерская школа, в одном из кабинетов
Журавлёв сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, картами и рапортами. Тусклый свет от настольной лампы создавал вокруг него ореол, оставляя углы кабинета в полумраке. В воздухе висел тяжёлый запах табака: лейтенант курил одну папиросу за другой, нервно выстукивая пальцами неясный ритм по столешнице.
Перед ним стоял Зубилов — старший сержант ССР, чуть сутулый от усталости, но с глазами, полными рвения и гордости.
— Докладывай! — кивнул Журавлёв, стряхивая пепел в переполненную пепельницу.
— С чего бы начать? — произнёс Зубилов, переминаясь с ноги на ногу. Не каждый день приходится докладывать о таком масштабном мероприятии. — Операция прошла идеально. Все захвачены: монстры, татары. Уже троих раскололи и продолжаем работать. Но главным призом оказался Кирим, как его зовут турки. Вот же сука, надеюсь, его запытают до смерти, а перед этим он нам всё выдаст.
— Кто? — оборвал лейтенант, нахмурившись. В его глазах мелькнула холодная ярость. Он не терпел, когда доклады были сумбурными и эмоциональными.
— Брагин! — выплюнул фамилию докладывающий, и его лицо исказилось от отвращения. — Ублюдок отвечал за тир и склад оружия.