— Магинский, — произнёс он тихо, откидываясь на спинку стула. — Пора бы тебя задействовать.
Мысль о молодом капитане вызвала слабую улыбку. Эксцентричный, непредсказуемый, но чертовски умный. Сосулькина немного пугали способности этого парня — особенно после того, как он мельком видел, что Магинский сделал с одним из солдат в офицерской школе. Тот буквально пел соловьём после его «допроса».
Вот только как заставить Магинского помочь? Или, что ещё лучше, как замотивировать его сделать это по собственной воле? Ведь Павел себе на уме,его не заставишь плясать под чужую дудку простыми методами.
Майор снова склонился над бумагами. Брови сошлись на переносице, образовалась глубокая морщина, пока он выдумывал более-менее убедительный рассказ о том, что произошло на поле боя. Рапорт должен звучать достоверно, хотя все понимали, что это лишь формальность перед трибуналом.
Ночь обещала быть долгой, а времени оставалось мало. Сосулькин отхлебнул ещё коньяка прямо из горлышка и продолжил писать, периодически зачёркивая целые абзацы. Найти баланс между тем, чтобы не выглядеть виноватым, но и не обвинить напрямую кого-то другого — вот истинное искусство военной бюрократии.
— Это только начало, — пробормотал майор, глядя на написанные строки. — И они ещё пожалеют, что выбрали меня мишенью.
Генерал южной армии
Великий князь Ростовский сидел в своём «бункере». Так неофициально называлось его штабное помещение. Технически это была обычная комната в полевом штабе, но с тройной защитой от прослушки и магического сканирования. Да и находилась она под землёй. Однако даже здесь князь не чувствовал себя в полной безопасности.
В последнее время это стало редкостью — возможность побыть одному. Его постоянно окружали военные, что, казалось бы, естественно для главнокомандующего фронтом. Но с недавнего времени всё больше походило на слежку, чем на субординацию.
Генерал потёр усталое лицо ладонями и перевёл взгляд на разложенную перед ним карту боевых действий. Красные флажки обозначали позиции турецких войск, синие — наши. Количество красных заметно превосходило, и это заставляло хмуриться.
Его план пока ещё осуществлялся, хоть и с трудом. Уже прошёл целый год после смены стратегии, но турки до сих пор не выступили так, как он ожидал. Начали закрадываться сомнения, что кто-то передал информацию о его намерениях противнику. Если это так…
— Плохо, — выдохнул князь, проводя пальцем по линии фронта.
Война, в которой почти невозможно победить. Точнее, не так. В ней невозможно победить теми силами, что имеются в его распоряжении. Всё было задумано, чтобы он проиграл. Но Ростовский нашёл способ разгромить турок, пусть и рискованный.
Пришлось задействовать все свои знакомства, всех обязанных ему людей, и делать всё в глубокой тайне. Рискованно? Да. Но другого варианта не было. Если армия проиграет в этой битве, брат-император обвинит его и попытается лишить титула.
Ростовский улыбнулся без тени веселья. Александр уже давно пытался это сделать. Последние пять лет император методично убирал тех, кто мог поддержать старшего брата. Назначал на ключевые посты своих людей, менял законы. Всё для того, чтобы избавиться от единственного конкурента.
Генерал встал и подошёл к умывальнику в углу комнаты. Сполоснул лицо холодной водой. Струи стекли по щекам, освежив мысли и смыв усталость хотя бы на время.
Он понимал цену своего плана. Многие солдаты погибали и получали ранения. Для них генерал был жестоким командиром, не берегущим жизни. Но Ростовский считал эту цену оправданной. Он был уверен, что если император сместит его, страна пострадает ещё больше.
Тогда будет не одна война, а сразу несколько и по разным фронтам. Ведь он один из немногих сдерживающих элементов в системе управления. А с победой его влияние усилится. Ростовский сможет хоть немного противостоять разрушительным решениям брата.
Князь встал и прошёлся по кабинету. Прислушался к тихим звукам снаружи. Нужно быть бдительным каждую секунду. Последнее донесение его расстроило: враги начали действовать открыто.
Взмах рукой и в помещении активировались несколько сильных глушилок. Их мягкое гудение на грани слышимости создавало ощущение безопасности. За ними ещё пара, расположенные под другим углом. Артефакты перекрывали друг друга, создавая мёртвую зону для любых методов прослушки.
Только после того, как он убедился, что подслушать невозможно, достал небольшой хрустальный шар — артефакт связи, замаскированный под обычное украшение стола.
— Господин, — ответили ему по ту сторону почти мгновенно, голос в шаре звучал приглушённо, без интонаций. — Что я могу для вас сделать?