— Что тут происходит? — задала Руднева вопрос, открывая папку с бумагами. — Ты знаешь, сколько шуму поднял? Там Сосулька рвал и метал, подключили генералов, чтобы быстрее связаться со штабом и доложить о твоём прибытии и чтобы тебя тут не убили. А ещё Журавлёв сорвал меня с дела и сюда направил.
— Снова вместе? — улыбнулся я. — Как ты и хотела.
По её щекам разлился лёгкий румянец.
— Ладно, — моё лицо сразу же стало серьёзным. — Я выполнял свои задачи. Искал предателей и шпионов.
— И как успехи? — покачала головой девушка.
— Весьма неплохие, — отметил я. — И ведь это всего за день. На фронте какой-то бардак творится. Первое: проблемы с поставками снарядов, обмундирования. Нет защиты для солдат. Зелий почти нет, а те, что есть — разбавленные. Ещё нет реакции на смену тактики боя противников. Отряды не укомплектованы магами. И напоследок: турки используют какую-то технику усыпления и дезориентации врагов перед боем. А ты чего не записываешь?
Руднева открыла рот и моргнула, явно не ожидая такого потока информации.
— Все перечисленные проблемы не случайны на данном участке соприкосновения, кто-то за этим стоит. Поэтому наши мрут, а враг побеждает. За последние месяцы потеряли семь километров территории, — продолжил я. — Куда уж больше и жирнее искать предателей?
Катя тряхнула головой и начала записывать всё, что я только что сказал. Потом несколько раз сверилась с моими показаниями, перечитывая свои записи.
— Но… — поморщилась она. — Почему ты?..
— Меня никто не ждал, — ответил ей. — О проблемах я услышал ещё в городке, поэтому принял решение действовать. В ходе своей службы выяснил проблемы и то, что тут устраивал Орлов… Он либо сам стоит за этим, либо как-то связан, возможно, кого-то прикрывает.
Руднева ещё раз прочитала написанное с моих слов. После чего резко сложила лист бумаги.
— Я доложу Журавлёву, — тихо произнесла она. — Сосулькин тут, его пока не пускают к тебе, но майор очень недоволен. Смотри, чтобы он не помешал и дальше искать то, что нужно.
— Решу, — выпрямил руки. — А теперь можно снять наручники и отпустить моих людей?
Катя повернула ключ, и браслеты упали на стол. Затем девушка резко встала и вышла, не сказав больше ни слова.
Я же подключился к зрению паучков. Заглянул в несколько наспех сколоченных домиков и проверил своих.
Коля… Ну, пацана попытались сломать, но, судя по горящим глазам, ничего не вышло. Молодец! А вот Воронов… Тут я даже не знаю. Рядом с домиком никого нет, а он весь красный и просит еды. Глазки бегают, потеет, видимо, пережил допрос не так легко, как Костёв.
Только я поднялся, и ко мне зашли, причём не кто-нибудь, а сам майор Сосулькин. Его лицо было красным от ярости, а в глазах плясали огоньки.
— Эдуард Антонович, рад вас видеть, — отсалютовал офицеру, выпрямляясь.
— Магинский… — прошипел он сквозь стиснутые зубы.
— Перед тем, как вы начнёте злиться, ругаться и всё остальное…
— Заткнись! — оборвал он меня, грохнув кулаком по столу.
Сосулькин упал на стул с такой силой, что тот жалобно скрипнул. Мне тоже пришлось сесть. Вежливость, чтоб её. Майор выглядел расстроенным: тяжело дышал и скрипел зубами. Ничего не осталось от его предыдущего облика изящного аристократа. Сейчас передо мной сидел разъярённый мужик, готовый вцепиться в глотку.
— Ты подставил меня, генерал-майора и ещё нескольких людей, — прорычал Сосулькин, брызгая слюной. — Дали по шапке так, что чуть голова в плечах не застряла. И ради чего? То ты умираешь и собираешься уехать домой, то бежишь на фронт без предупреждения. Всё, что просил, я выполнил, а ты…
— А что я? — поднял брови. — Нахожусь там, где вы и хотели.
Его глаза вспыхнули ещё ярче, теперь в них реально горел огонь. Маг огня, причём довольно сильный, судя по проявлению.
— Наглец! — разозлился он, ударив кулаком по столу во второй раз. — Я тебя всячески проталкиваю, помогаю, себя подставляю, а ты? Можешь забыть о своей последней просьбе!
— Выполняю поставленные задачи! — ответил басом, не уступая ему в громкости. — Видимо, забыли, что я не вам подчиняюсь, хоть и согласился сотрудничать, а служу в ССР. У меня приказ, и вы знаете, какой: искать предателей и шпионов. Поэтому я прибыл сюда без документов, чтобы меня схватили. А перед этим узнал много всего интересного.
— И что же? — поднял бровь Сосулькин, подаваясь вперёд.
— Не могу сказать, — пожал плечами, тщательно скрывая улыбку. — Видите ли, я не доверяю тем, кто не выполняет свои обещания, тем более офицерам.
Мои слова попали на благодатную почву. Сосулька тут же вскочил, даже стол перевернулся. Он дёрнулся ко мне, и достаточно быстро. Глаза загорелись в прямом смысле, в них полыхнул огонь. А мой источник тут же почувствовал неслабого мага.
Майор схватил за грудки и прижал к стене.
— Сопляк! — натянул он мою форму на кулак. — Ты только что сказал мне, что я, офицер русской армии, не держу слово? Я, граф Сосулькин Эдуард Антонович?
— О, так вы тоже аристократ? — изобразил удивление, хотя давно знал.
Мужик тут же пришёл в себя и отпустил меня. Отступил на шаг, расправляя измятый китель. А я отметил, что план работает.
— Это неважно! — рявкнул он. — Ты меня подвёл.
— Как и вы меня, — хмыкнул, отряхивая форму. — Засим, я думаю, наше сотрудничество закончено.
— Не тебе решать, сопляк, — его глаза снова вспыхнули, — что закончено, а что начато! Ты меня понял?
— Конечно, господин майор, — кивнул. — Но я буду действовать в рамках своих приказов. Разрешите идти?
Сосулькин изменился в лице. Его щёки покраснели ещё сильнее, а на лбу вздулась вена. Он был в ярости, но сдерживался. Наверняка из-за того, что мы не одни в лагере и крики могут привлечь внимание.
— В жопу носом! — поднял стол Сосулька. — Ты навёл тут шороху, тебе за это и отвечать! Шкуру твою спасли от расстрела и пыток. Решил поиграть в умного и самостоятельного? Ну что ж… Вперёд! И барабан тебе на шею.
— Благодарю, вы так верите в меня, — смерил его взглядом.
— Сегодня ночью ты и твой отряд пойдёте в бой, — произнёс майор таким тоном, словно отправлял меня на верную смерть. — Хотел себя показать? Ты этого добился. Потом только не плачься и не проси, чтобы я тебя спасал.
— Разрешите выполнять? — выпрямился, щёлкнув каблуками.
— Вали! — махнул он рукой, отворачиваясь.
Я ввышел из домика. Воздух был наполнен запахами пороха, земли и пота. Солдаты сновали туда-сюда, занимаясь своими делами, никто не обращал на меня внимания. Я проследил за паучком и обнаружил, что Колю и Воронова уже выпустили. Они стояли возле столовой, растерянно оглядываясь.
«Обдумывание действий — потом», — решил я.
— Соберите мой взвод! — приказал, подойдя к ним. — Всех командиров отрядов. Встречаемся вон там, — указал на небольшую полянку между палатками. — Вперёд!
Костёв и бывший аристократ тут же дёрнулись выполнять приказ. Коля — с энтузиазмом, Воронов — с неохотой, но деваться ему было некуда.
Отошёл к домику, где мы ещё вчера собирались, и упал на траву. Чуть выдернул дёрн, расчистил себе кусок песка. Нашёл рядом валяющуюся палочку, начал рисовать схему предстоящего боя. Если нам сегодня ночью в атаку, нужно быть готовыми.
Через десять минут все командиры собрались вокруг меня. Было их пятеро, не считая Костёва и Воронова: сержанты Мехов, Патрушев, Трошкин, Козинцев и прапорщик Степанов. Все они измотаны долгой дорогой, но при виде меня расправили плечи.
— Старший лейтенант! — отсалютовал Мехов, самый рослый из них. — Рады вас видеть в здравии! Мы уже думали…
— Без лишних слов, сержант, — прервал его. — У нас мало времени.
Бойцы переглянулись. По их лицам было видно, что они рады встрече, но растеряны. Ещё бы, их командир пропал, а потом объявился уже на фронте, да к тому же под арестом.
— Сегодня ночью мы идём в бой, — произнёс я, вставая. — Нас отправляют в атаку против турков и их монстров.
Воцарилась тишина. Только Воронов тихо присвистнул.
— Но мы же только прибыли, — подал голос Трошкин, невысокий крепыш с перебитым носом. — Даже не успели оглядеться.
— А ты думал, тут курорт? — хмыкнул Козинцев, самый старший из командиров отрядов. — Война, братец.
— Так точно, война, — кивнул я. — Но мы не пойдём на убой, как скот. У меня есть план.
Командиры придвинулись ближе, вглядываясь в схему, нарисованную на песке. Я начал объяснять:
— Идём с основными силами, неважно, куда нас поставят. Но двигаемся не в линию, а группами друг за другом.