От громкого удара все в операционной подпрыгнули. Это была Серафима, в отчаянии ударившая кулаком по стеклу.
Вся наша операция под прикрытием провалилась.
Вернувшись за свой стол, я посмотрела на монитор, не видя его. Наш единственный в жизни шанс был упущен. Наша единственная попытка уничтожить Сергея Болконского.
Мы могли бы вернуться к наблюдению за ним, но я знала, что нам уже никогда так не повезет. Сергей был чертовски умен. План Серафимы был нашим единственным шансом переломить ситуацию. Теперь СОРП проиграет, и все потому, что не было женщин-агентов, которые могли бы выполнить эту работу. Это должен был быть кто-то из нашей команды. мы были единственными, кто знал Сергея достаточно хорошо, чтобы иметь шанс нашему агенту выдать себя за Марину. У Алины была татуировка не в том месте, а Мария, даже если бы мы смогли быстро вывести её из этого кладбища для империй, под названием Афганистан, она была слишком маленькой. И эти двое были единственными женщинами на…
Внезапно, я увидела свое отражение на мониторе, и мое сердце, казалось, остановилось.
Нет. Нет, это безумие. Даже не думай об этом!
Но, я была одного роста с Мариной. Того же телосложения. И, у меня не было татуировок.
Я не могу быть ею. Марина была гламурной и очаровательной. Куда бы она ни пошла, она была в центре внимания. Полная противоположность мне. Я никогда не смогу это осуществить.
Но…. Я посмотрела вокруг себя. Не только наша маленькая команда, но и весь зал выглядел подавленным. Сергей собирался накрыть солнечный край России, как черная туча, заслонив солнце. Может быть, еще месяц, и он станет настолько могущественным, что другим криминальным авторитетам придется с ним сражаться. Крупные города региона увидят насилие, которого они не испытывали с 1990-х годов. Сотни невинных умрут. И, когда Сергей в конце концов выиграет, а я была уверена, что так и будет – мы будем наблюдать за регионом, которым управляет преступник. У него будет слишком много власти, и никто не сможет его остановить, даже СОРП не был в состоянии.
Кто-то должен что-то сделать.
Но, я?
Мне пришлось бы лгать постоянно, каждый день. Я ужасная лгунья. И даже, если бы я была лучшей лгуньей на свете, как бы я могла продолжать вести себя с Сергеем, когда я начинала испытывать к нему чувства.
Моя кожа вспыхнула. Как я могла это провернуть, когда у меня были такие чувства к нему?!
Если я потеряю бдительность хотя бы на секунду, если я сделаю что-нибудь такое, что Марина не сделала бы, или не сделаю то, что сделала бы она, и он узнает, что я шпионю за ним, он меня убьет. На этот раз, пощады не будет.
Я представила, как нахожусь с ним в особняке, отрезанная от своих друзей и без поддержки, может быть, на несколько недель или даже месяцев. Страх охватил меня полностью, как будто кто-то непрерывно качал ледяную воду по моим венам. Но, ведь это Сергей Болконский.
Тихий голос внутри меня прошептал. никто не должен знать, что ты об этом подумала. Серафима даже не рассматривает тебя для этой миссии. Все, что тебе нужно сделать, это промолчать, и миссия останется отмененной.
Но..., я буду знать. Когда люди начнут умирать, когда Сергей захватит власть..., я буду знать, что я могла это остановить.
Я заставила свои трясущиеся ноги встать и пойти к лифту.
Офис Серафимы находился на самом верхнем этаже здания СОРП, поэтому у меня было слишком много времени на размышления. Я дважды чуть не остановила лифт и слава Богу, он поднимался без остановок на верхний этаж. Иначе, я бы точно струсила. Идти по длинному коридору к её двери было самым трудным делом, которое я когда-либо делала. Это безумие. Я недостаточно смелая, чтобы сделать это.
К тому времени, когда я дошла до двери кабинета Серафимы, я не осмелилась остановиться и постучать. Если бы я остановилась, я бы просто развернулась и побежала обратно. Поэтому, я ворвалась в кабинет и остановилась в дверном проеме, широко раскрыв глаза и сжав грудь.
Серафима сидела за компьютером, уставившись на монитор, как я, несколько минут назад. Она вздрогнула.
— Елена? Что ты тут делаешь?
Я не могла говорить.
Она встала, пытаясь заполнить неловкое молчание, подошла к окнам, сделанным от пола до потолка из толстого пуленепробиваемого стекла, которые образовывали один конец комнаты, и посмотрела на фантастический вид Москвы.
— Я всегда закрываюсь на короткий период, в это время. Это дает мне время подумать. Когда я смотрю на нашу огромную столицу, какую великую страну она представляет, на все это великолепие, это напоминает мне, за что мы боремся.