— А, ты…
— А я живу как королева, Елена. У меня бездонная кредитная карта и поездки за покупками в Париж. Она ухмыльнулась мне. — Ты думаешь, я бессердечная и злая стерва?
Я на мгновенье поколебалась, а затем кивнула.
— Вот что делает меня идеальной для него.
Я вышла из комнаты для допросов, все еще испытывая боль от того, как она меня унизила, и все еще пытаясь понять, как, черт возьми, я собираюсь это осуществить. Она была сексуальной, гламурной, безжалостной... Я не была похожа на неё. Она идеально подходила Сергею Болконскому.
И откровение Марины, что они не были влюблены друг в друга! Значит, это были просто отношения по расчету, только секс и деньги? Я даже представить себе не могла такие отношения, и мне придется их прожить.
Я зашла в лифт и нажала кнопку двенадцатого этажа. Затем, я вышла и пошла по коридору, но замедлила шаг, когда подошла к кабинету Серафимы. Я услышала знакомый низкий голос, кричащий. Нет, ревущий.
О, Боже.
Между тирадами, я могла различить более тихий и размеренный голос Серафимы. Я не могла разобрать, о чем они говорят, но несколько раз слышала свое имя. Затем, послышался стук, похожий на удар большого мужского кулака по столу. Серафима в ответ повысила голос, и я услышала её слова.
— Виктор, вы агенты СОРП, и ты будешь действовать в соответствии со своим долгом, и клятве, которую ты дал отечеству. Иначе, мне лично придется отстранить тебя. Сейчас ты явно действуешь исходя из личных чувств.
Я покраснела.
Виктор выбежал из кабинета Серафимы. Проходя мимо меня в коридоре, он выплюнул несколько слов из уголка рта: — В парк, быстро.
Я побежала за ним. Мне следовало сначала поговорить с ним, как только я вызвалась добровольцем. Но, я не могла сказать ему об этом. Я знала, какая будет у него реакция. Я была еще тем агентом СОРП!
Парк, это место, куда мы с Виктором ходим, когда у кого-то из нас выдался плохой день. Это большой участок, аккуратно скошенной травы странной формы, с памятником в центре. Здесь нет ни тени, ни деревьев, ни скамеек, это скорее украшение, а не место для времяпровождения. Но летом, если вы не против получить от прохожих забавные взгляды, вы можете сесть на землю, закрыть глаза и почувствовать траву между пальцами, и это немного похоже на возвращение домой, в Новосибирск.
Однако, сейчас была осень, и небо было затянуто серыми тучами. Я плотнее закуталась в куртку, на улице было слишком холодно. У парка было еще одно преимущество, тут можно было уединится.
Всю дорогу Виктору удавалось сдерживать свою ярость. Теперь он наконец-то дал волю.
— Ты, что, совсем потеряла свой разум? О чем ты думаешь?! — резко отрезал он.
— Я знаю, что делаю, Виктор, — ответила я ему. Но, я была уверена, что это ложь.
— Это Сергей Болконский, Елена. Его боятся другие криминальные авторитеты. Он и меня пугает. Он схватил меня за запястье и потащил за собой, пока шел по траве к памятнику.
— Смотри. Смотри!
Я посмотрела куда он показывал. Памятник представляет собой большую мемориальную плиту из черного мрамора, со списком имен, выгравированным на ней золотом. Имена агентов, погибших при исполнении служебных обязанностей.
— Ты хочешь быть одной из них? — он потребовал.
Я, вновь, пережила тошнотворный страх, когда Сергей схватил меня и прижал к стене, его грубая сила, ледяной холод в его глазах. Я почувствовала, что я не выдержу. Конечно, это была ошибка. Мне нужно было сказать Серафиме, что я отказываюсь это сделать.
Но, если я это сделаю, мы проиграем войну. Мы потеряем целый регион. И, все те, люди, которые погибнут в предстоящей войне между бандами..., их смерти будут на мне.
Кто-то должен был что-то сделать. Я была единственной, кто мог.
Я повернулась к Виктору.
— Если бы это был мужчина, за которого СОРП хотели бы выдать одного из наших агентов мужчин, и ты бы им подходил, ты бы сделал это?
Он раздраженно вздохнул и посмотрел на меня. Но, Виктор всегда отличался честностью.
—Да, я бы это сделал, — сказал он, наконец. — Но я — это я. Ты…
Он отвернулся, пристально глядя вдаль на долгие секунды.
— Ты, мой лучший друг, Елена. Человек, который мне дорог, — сказал он, наконец.
Я протянула руку и притянула его к себе, и он заключил меня в свои крепкие объятия.
Когда я вернулась наверх, доктор Кириллов начал рассказывать мне об операции.
— Здесь нам нужно немного уменьшить кость, — сказал он, рисуя на моем носу волшебным маркером.
— И твой подбородок должен слегка приподняться. Он был почти ликующим, и меня это нервировало. Я для него всего лишь проект.