— Вальтер, ты что? Я же семейный человек и коммунист! — разозлился Андрей.
— Ну тогда приходи с женой! Какие проблемы?
Андрей Ступин сплюнул и задумался. «Начальство приказало устанавливать неформальные отношения с офицерами ННА. Пора мне личную легенду для Западного Берлина разрабатывать, а то так в легалах и прохожу до пенсии. Надо готовиться ко внедрению во второй бронекавалерийский, к амерам, на ту сторону. Английский язык вот только подучу малость. Ё-мое! А как мне Алину-то на сегодняшний просмотр уговорить? У неё в ушах одна только Алла Разина под круглосуточный шоппинг на Хакеше Хёфе. С другой стороны, я ведь ещё никогда настоящее немецкое порно не видел. Только ознакомительные пособия в Высшей Школе. Тоже мне, офицер-разведчик! Надо будет Алине какую-нибудь поганку завернуть про альтернативное прогрессивное кино немецких товарищей по оружию. Пока она разберётся, уже поздно будет, кинопроцесс пошёл, как говорит генсек Горбачёв. Надо только не забыть заранее на себя в особый отдел части докладную написать, пока Вальтер не настучал».
— Ладно, уговорил. Только спрячь свой умный револьвер, а то простудишь. Пиво с меня.
— Zer Gut, — ухмыльнулся в ответ Вальтер и тут же оглушительно заорал на какого-то гражданского бедолагу, со страху рассыпавшего картошку из авоськи всего в ста метрах от контрольной полосы.
«Нигде в мире, — отметил для себя Андрей Андреевич фон Штирлиц, — не любят так командовать и делать руководящие жесты дубинкой, как у нас». Он вдруг поймал себя на том, что подумал о восточных немцах и о Народной Германии, как о своей нации и о своей стране. До сегодняшнего дня в мыслях он ассоциировал себя исключительно с Германией Западной и со своими любимыми автомобилями «Майбах». «Надо побыстрее перебираться хоть тушкой, хоть чучелом в Западный Берлин. Завтра же подам рапорт наверх на разработку подходящей легенды. А то на этой стороне так навсегда геде-эровским совком и останешься. Личный состав штази инструктировать на твердой зарплате». Андрей резко развернулся и пошел по Лизенштрассе, по направлению к серому комплексу однотипных зданий, в одном из тускло светящихся окон которого его ожидала верная жена офицера Алина. За его спиной включили прожигающе-яркие огни на осветительных столбах и прямо над КПП. Недружелюбно залаяли чёрные овчарки-волкодавы на разводе. Вечерняя осенняя листва запахла по-домашнему: тревогой, черёмухой, подгорелым хлебом и квасом.
На Берлин опускался мягкий вечер цвета берлинской лазури.
Полюбишь и посла
Алина Арбузова с самого рождения счастливо оказалась дочкой штатского советского генерала, Чрезвычайного и Полномочного Представителя Внешэкономбанка в Лондоне, Арамиса Абрамовича Арбузова. Великолепная Алина была спонтанно зачата на заднем сидении «Боинга-747» сингапурских авиалиний, в тот торжественный момент пролетавшего над островом Маэ, самым старшим по рангу среди Сейшельских островов. Видимо, мало-русско-говорящая стюардесса-таиландка не захотела вполне решительно отбиться от галантных ухаживаний успешного и страстного внешнеторгового работника с симпатичной залысиной во всю голову.
Быстро родившаяся и подросшая в Лондоне Алина ещё быстрее изучила неродной советский язык по политическим телепередачам программы «Время». А научные основы морального кодекса строителя коммунизма она прошла факультативно, в знаменитой средней школе МИД СССР на Пембридж Виллас. В возрасте девяти лет Алина Арамисовна была насильно отдана отцом в Волдингхам Скул, закрытую католическую школу для девочек в белом пригороде Лондона. Причем, ответственный номенклатурный работник Арбузов специально доплачивал владельцам школы тысячу фунтов в год, чтобы Алина имела право пропускать обязательные уроки Закона Божия. В результате у бойкой девочки оставалась масса свободного времени для сидения в средневековой школьной библиотеке и секретного штудирования «Декамерона» Бокаччио и «Жюстины» маркиза де Сада. По воскресеньям Алину часто видели праздно прыгающей с каучуковой скакалкой по привилегированным тротуарам под великолепными, сплетёнными высоко в небесах, кронами многовековых вязов, долгие столетия растущими в тихом, посольском районе Кенсингтон Пэлас Гардене. Дипломатические работники многих стран с замутненными негой отеческими взорами провожали длинноволосо-белокурое дитя со смуглой кожей и миндалевидными глазами. Возможно, некоторые из них молились про себя, обливаясь слезами: «Господи, если Ты есть, сделай её новой императрицей России, или, хотя бы, женой Генерального Секретаря ЦК КПСС! И тогда мы сможем, наконец, впарить этим русским двухмиллиардный долгосрочный заём под семь с половиной процентов годовых. Аминь!» Злые же языки с ужасным техасским акцентом поговаривали, что именно малолетняя Алина была причиной необычайно мягкой позиции Её Величества Королевы по отношению к Советам в Карибском кризисе. Якобы, Елизавете Второй в соответствии с протоколом в неподходящий момент показали фотографию мистера Арбузова с дочерью, и монаршая рука, подписывающая указ о приведении RAF Великобритании в повышенную боевую готовность, дрогнула от умиления. На указе вышла неприличная клякса, документ решили не переписывать, а скандал не пошел дальше стен тайного Секретариата Короны Св. Эдварда. В результате британские асы-истребители в те неспокойные часы так и остались на земле мирно допивать своё вечернее пиво в дружественных всему миру ирландских пабах «О’Коннор’с».