Через короткое время после этого громкого побега пала Берлинская стена, и Андрей по факту оказался легальным гражданином объединенной Германии, к тому же — на высокооплачиваемой должности специального агента DIA в звании капрала армии США. На Родине за свой героический прорыв через Чек Пойнт Чарли Андрей Ступин (Петров) был заочно и секретно награжден орденом Боевого Красного Знамени, повышен в звании до майора госбезопасности, а также получил премию в десять тысяч дойчемарок от безымянного международного фонда имени Неизвестного Солдата. Естественно, что председатель КГБ Крючков (Петров) публично обозвал Андрея «последним сукиным сыном» и призвал крепить ряды в своём ежедневном послании к сотрудникам Лубянки, под бодрую музыку передаваемом по внутреннему радио в начале рабочего дня. Говорят, что бывший начальник ВШ КГБ, генерал-полковник в отставке Ендукидзе (Петров), даже всплакнул от гордости, когда узнал о подвиге своего протеже — популярного на Западе перебежчика, знаменитого капитана Ступина. Андрея громогласно исключили из КПСС и из профсоюза разведчиков. Сняли с довольствия и вычеркнули из списков части. Его личный номер Е-104577-бис был запрещен к упоминанию в служебных разговорах. Хотели было вдобавок снести его будущую фиктивную могилу на Новодевичьем кладбище, да вовремя остановились. Дело старшего агента Ступина перевели в специальный почётный сейф, где хранились материалы на сотрудников срочно формируемой спецгруппы «Бойцовые пингвины» имени генерала-перебежчика Олега Калугина (Петрова). После этого в первое главное управление КГБ пригласили переодетого в штатское священника-подполковника церкви Косьмы и Демьяна. На собрании личного состава он пропел анафему и огласил отлучение раба божьего капитана Ступина от церкви. Однако, все присутствующие профессионалы прекрасно знали, в чём тут дело, поэтому, не стесняясь, хихикали, фыркали в кулак, толкали друг друга локтем в бок и заговорщицки подмигивали почётному президиуму с большими звёздами на погонах — мол, знай наших!
Тем временем, в объединённой Германии бывший контролер-охранник Вальтер Патроляй отсидел три месяца в федеральной тюрьме, вышел на пенсию и открыл пивную «У Клопа», где сам же работал барменом. Подавая посетителям пенистое мюнхенское или баварское, он часто рассказывал поразительные небылицы о своей давней дружбе со знаменитым героем газет герр Андрэу Стапин, как журналисты окрестили Ступина на американский манер:
— Как-то раз сбрасывают меня с Андрэу с парашютами ПД-47 прямо над Бранденбургскими воротами. Спецзадание. Ночь. Ветер. Ни звезды не видно. Андрэу мне кричит, мол, Вальтер, стреляй вниз трассирующими. Для целеуказания места посадки… — Вам ещё кружечку? Щас сделаем! — Ну, я срываю с груди свой боевой именной десантный Калашников и начинаю короткими очередями садить в темноту под собой. А у меня, как назло, парашют заело, не раскрывается, зараза… — С вас десять семьдесят. Спасибо. — Что делать? Патроны скоро кончились. Падаю быстрее дерьма в унитазе. Азарт. Внизу шныряют машины. Прохожие. Никому нет дела до двух героев, скромно исполняющих свой служебный долг в небе…
— К этому сорту рекомендую мясные чипсы «Джерки». Пальчики оближете. — Андрэу из солидарности тоже не раскрывает свой парашют. Догоняет меня у самой земли. Мол, сам погибай, а товарища охранника выручай! Где только бабушка не пропадала, как говорят донские казаки у них, в России… — Одна двухлитровая кружка лучше, чем две однолитровых. Почему? Пива столько же, а цена меньше. — Андрэу хватает меня своей железной рукой за шиворот и дергает кольцо своего боевого именного парашюта. И мы, хохоча как дети, падаем прямо в объятия русского ночного патруля на Унтер ден Линден… — С вас семь двадцать. Спасибо. Заходите еще. — Патрульные нас моментально арестовывают за отсутствие ночного пропуска по городу. А Андрэу им и говорит по-русски… — Вам чешское? Сию минуту. — Говорит, идите, пацаны, накуйте, пейс да, пилять! Развернулся и пошел. А я за ним. Андрэу виртуозно находил общий язык с незнакомыми людьми.