Как и всякий истинный суфий, Али был необычайно прост и непритязателен в быту. У него полностью отсутствовало личное «я». По заветам древнего Братства Странствующих Дервишей и Звездных Скитальцев он тратил на себя не более одного реала в день. Пил только воду раз в сутки в вечернее время. Ел растительную пищу один раз в три дня. И щедро жертвовал на прокладывание арыков везде, где только возможно. Отец Али был бедным перегонщиком одногорбых верблюдов через пустыню Руб-эль-Хали и обратно. Он умер от истощения и завещал своему сыну простоту, воздержание и ежедневное стремление к истине: «Если Аллах подарит тебе динар, пожертвуй его в мечеть, ибо ни к чему бедному человеку иметь целый динар. На человека с динаром могут напасть разбойники и убить. А жизнь человека стоит дороже». Отец, к сожалению, ничего не сказал Али, что делать с сотнями миллиардов динаров, если таковые вдруг появятся по воле небес. Именно с этими горестными мыслями разочарованный в европейской культуре шейх Али был внезапно приглашен в гости к знаменитому русско-американскому резиденту Андрэ фон Ступин, который в Берлине праздновал что-то своё, глубоко личное.
Во время вечеринки господин Мир молчал, пил дистиллированную воду и искоса посматривал на полуобнаженную хмельную фрау Алину фон Ступин, сравнивая её со своим любимым гаремом. Под утро гости разошлись, и герр Ступин, который крайне удачно изображал распоясавшегося пьяного гяура, вдруг слегка протрезвел и поманил Абу Али указательным пальцем правой руки:
— Слышь, ты, шейх, или как там тебя! Дело есть. В долю войдешь?
Господин Мир молча поклонился и послушно проследовал в личный кабинет фон Ступина. В кабинете Али обратил внимание на драгоценный турецкий ятаган с золотым эфесом, висящий на стене под секретным фотопортретом целующихся взасос Юрия Андропова и Саддама Хусейна.
— A-а. Это ятаган Сейит-Али-пашы. Купил в одном музее на Калиакре по случаю, — пояснил Андрей Ступин, — но не будем отвлекаться. Эй, Федя, просыпайся, уже утро! Давно мычит на колхозном дворе недоеная пионерская Зорька!
В ответ на тяжёлом дубовом диване, обтянутом кожей дикого буйвола, зашевелился человек в белых солдатских кальсонах и в майке с нарисованным Чебурашкой. Человек проснулся, свесил с дивана нечистые босые ноги и сонно уставился на Андрея и его гостя:
— А где Алина? — спросил он хрипло.
— Далась тебе моя жена! Почивать мадам изволят-с. Ты что — красивых баб никогда не видел? Выпей-ка лучше рассольчику и к делу, — Андрей протянул брату поллитровую банку огуречного рассола.
— Да не надо мне, — человек по-детски помотал головой и спросил: — А это кто там рядом с тобой, в красных шароварах?
— Абу Али Мир, старший партнер нефтяной компании «Сауди Арамко», искренне к вашим услугам, — вежливо поклонился гость, прижав руку к груди и шепча про себя древнюю молитву на фарси, надежно отгоняющую утреннего нечистого.
— Ни хрена себе… то есть, я хотел сказать, что а я — младший научный сотрудник Фёдор Ступин. Тоже к вашим услугам, типа.
— Короче, братан, расскажи ему в трёх словах про свой торсионный вибратор и всё такое. Куда там бабло нужно совать, чтоб золото посыпалось, — и герр Ступин громко прихлебнул виски из бесконечно полного стакана.
— Хм., видите ли, мистер Абу, мы разработали действующую модель вакуумного энергетического преобразователя, который может локально трансформировать материю в рамках заданных человеком-оператором схожих по семантике алхимических стихий и элементов. Например: «вода — вино», «деньги — золото», «оружие — яд реальгар», «огонь — плазма», «свинец — красная ртуть», «уголь — алмаз» и так далее. Вы следите за моей мыслью?
Али Мир молча кивнул, опустив глаза и перебирая драгоценные четки, изготовленные из обломков священного метеорита аль-Хаджар аль-Эсвад — чёрного камня Каабы.
— Например, с помощью прибора Пси-2, сотня баррелей нефти-сырца может быть непосредственно преобразована в трехсотграммовый слиток золота по внутреннему договорному курсу АПЕК с поправкой на текущий индекс мирового потребления нефти и её стоимостью на Нью-Йоркской бирже. Таким образом, технологии торсионных трансмутаций в рамках семантического управления открывают абсолютно новые подходы к международным деловым и политическим операциям, — Фёдор запнулся и беспомощно посмотрел на Андрея, — Ты уверен, что этот чучмек меня понимает?