— Борис Николаевич, давайте выпьем за вас! — поднял тост самый продвинутый олигарх, Авраам Осиновский по прозвищу «Осина».
— Давай, понимаешь, — вяло отозвался Пельтцер.
Все, кроме именинника, молча встали и выпили, не чокаясь.
— Что-то рано вы меня хороните, — обиженно сказал Пельтцер, вытирая губы рукавом. — Я ещё поработаю.
— Да что Вы, Борис Николаевич, это мы из уважения, — наперебой зашумели все, пряча глаза.
— Вот то-то, — довольно ухмыльнулся президент. — Знаю я вас. Небось, ждёте — не дождётесь, чтобы я добровольно в отставку подал. Не будет этого!
— Борис Николаевич, — взял слово Арбитрарий Смехалков, легендарный патриарх-мастер лицедейного жанра. — Весь народ и мы включительно просим вас поскорее спасти Россию от, прости Господи, системного кризиса и поскорее завершить реформы. А то простые люди умучились прямо. Коровы не доятся, рожь не колосится, патриотические фильмы не снимаются. Беда просто!
— Это не ко мне, — хмуро ответил президент. — Это как народ решит. У нас, всё ж таки, на дворе демократия, а не хвост собачий.
— Как убежденный агностик, не могу с вами не согласиться, — поддержал президента гений реформ Егор Радар. — Взвешенные макроэкономические факторы экспоненциально зависят от личностнофизиологических показателей человеческого ресурса.
— Точно! Не хочет народ работать, хоть тресни, — поддержал Радара вечно во всём виноватый второй гений реформ Анатолий Арчибайс. — Готовы даже неудавшиеся покушения на меня устраивать, лишь бы не работать. Головой.
— Это, понимаешь, ерунда. Меня кагебешники даже в реке когда-то топили и ничего. Теперь, вот, президентом, вишь, работаю, — усмехнулся Пельтцер и незаметно подмигнул подполковнику Ступину (Петрову).
После этого все помолчали, дружно думая каждый о своём.
— А в реке Шексна на днях поймали пудового налима. Ей-Богу не вру! — добавил вдруг генералиссимус Воробьев.
— А это при чём здесь? — рассердился президент. — Ты лучше войну в Чечне, давай, поскорее заканчивай, понимаешь. А то придет там к власти какой-нибудь батыров-шматыров, греха не оберёшься.
— Да мы это разом, Борис Николаевич. Силами двух парашютно-десантных полков. Вот только Англия нам гадит, — бойко отрапортовал старший начальник армии генералиссимус Воробьев.
Все дружно покосились на побледневшего госсекретаря США.
— А что я? — обиделся тот с акцентом. — Моя страна вообще по-другому называется.
— Тогда почему у вас язык до сих пор английский? — ловко задал провокационный вопрос директор ФСБ Ступин (Петров). — Все нормальные люди говорят по-немецки. Shprehen Sie Deutsch?
Госсекретарь США скорбно задумался, не зная что ответить.
— Господа, давайте не будем говорить о работе, — дипломатично предложила Ирина Помада, третий гений реформ. — Давайте лучше вместо работы пожелаем имениннику крепкого здоровья.
— Вместо работы? — оживился олигарх Авраам Осиновский. — Я согласен. Так, значит, таки на пенсию провожаем? У меня как раз подходящая кандидатура на этот постик имеется.
— Ты, Осина, мне, понимаешь, не хами! — грубо оборвал его Пельтцер. — Я сам себе кандидатура. Кто коммунистов в узде держать будет? Ты что ли, сучок?
— Тогда предлагаю тост за то, чтобы в России не стало ни коммунистов, ни нацистов, — поддержал разговор господин Германцов, четвёртый гений реформ.
— Гхм… тогда, понимаешь, в России вообще ни одного человека не останется, — возразил президент. — Для кого мне реформы-то проводить?
Все согласно кивнули и положили в тарелки по второй порции салата.
— Борис Николаевич, я зачем нам вообще реформы? — отважно спросил Андрей Ступин (Петров). -Деньги, ведь, у нас есть. Я, к примеру, на днях из Питера три новых железнодорожных состава с наличными долларами пригнал. Уже растаможены. Куда нам больше? Считайте, что Россия спасена и всё такое.
— За Россию! — подняли бокалы все присутствующие и выпили.
— Три состава наличных, говоришь? — подозрительно спросил Пельтцер, вытирая губы рукавом. — И где же они?
Все дружно покосились на олигарха Авраама Осиновского.