— Вы давайте, полегче, капитан. У нас насилие, кажется, запрещено законом. Ведь он не террорист или шпион какой, — по-отечески укоризненно покачал головой директор ФСБ Ступин.
— А чего он кусается, товарищ подполковник? — злобно ответил капитан со слезами обиды на глазах.
— А кто его знает? Нервный, наверное. Вы где его взяли?
— Да, здесь, рядом. Он по Таманской улице в своём раздолбанном «Ауди» мимо третьего закрытого поста проезжал. Ну, ребята его тормознули и из тачки вытряхнули. Вы ж велели доставить случайного человека. Для конфиденциальной беседы. Это он и есть!
Андрей Ступин молча крутил на мизинце бриллиантовый перстень графа Орлова, купленный им по случаю в Гатчинском дворце, любуясь волшебной живой игрой луча света, разложенном в таинственном сердце перстня на тысячи оттенков.
— Ну ладно. Избавьте меня от подробностей, — он обратился к задержанному: — Я пригласил вас, милейший, чтобы задать несколько вопросов, как типичному представителю нашего с вами народа. Статистическая выборка и всё такое.
Задержанный сидел в углу на полу, молча утирая разбитые в кровь губы и слегка покачиваясь из стороны в сторону, как очковый листонос в Московском ордена Трудового Красного Знамени зоопарке.
— Не имеете права, — наконец хмуро вымолвил он, обильно отплёвываясь.
— Ну-ну, — усмехнулся Андрей. — Как говаривал покойный сталинский нарком Каганович, если человек, претендующий на звание марксиста, говорит всерьёз о правовом государстве и тем более применяет понятие правового государства к советскому государству, то это значит, что он отходит от марксистско-ленинского учения. Шучу я. Курить хотите?
— Спасибо. Я курю только дамские ментоловые «Вог». Здоровье берегу.
— Ментоловых здесь не держим, — ответил Андрей сухо. — Итак, внимание, первый вопрос, — он заглянул в блокнот на коленях. — Как вы относитесь к развитию демократии в России?
— Пошли они на хрен, эти дерьмократы! Я, к примеру, уже второй год на «Ауди» бампер не могу сменить. И жрать дома почти нечего. Разве это дело?
Андрей удовлетворённо сделал пометку блокноте.
— Спасибо. Второй вопрос. Как вы относитесь к политике действующего президента?
Задержанный поморщился, харкнул на пол и растер сукровицу ногой.
— Банду Пельтцера — под суд, — кратко ответил он. — Водички можно, гражданин начальник?
— Так я и думал, — Андрей сделал вторую пометку в блокноте. — Вода у нас сырая и нефильтрованная. Будете?
Задержанный помотал головой и угрюмо насупился, копаясь у себя в карманах.
— Последний вопрос, — Ступин снова заглянул в блокнот. — Что для вас является величайшей трагедией двадцатого века?
— Отвечай, урод, когда тебя начальник спрашивает! — крикнул капитан и ударил задержанного пепельницей по затылку.
— Распад Советского Союза, — не задумываясь ответил задержанный, охнув и схватившись правой рукой за голову. — Отпустите, гражданин начальник. У меня дома дети малые. И жена волнуется. Мы сёдня в гости к свояку собирались. Можно я, хоть, на мобильник ей звякну?
— Идите уже, — махнул рукой Ступин, — и на досуге подумайте о своем поведении.
— Пошёл на выход, — заорал капитан, выталкивая задержанного из помещения. — Кому слово вякнешь, я тебя, падла, лично урою! Кусаться он ещё будет, чушок задроченный…
За дверью послышались глухие удары бейсбольной битой и возмущённые крики.
Андрей Ступин сладко потянулся всем своим хорошо тренированным телом и бросил блокнот на ржавый железный стол с привинченными к полу ножками.
— Фёдя, ты всё слышал? — обратился он к стене.
Обшарпанная влажная бетонная стена помещения для допросов номер три скрипуче разъехалась на скрытых шарнирах, обнаружив в себе небольшую комнатку, напичканную полуразобранной старинной радиоэлектронной аппаратурой.
— Да, брат, всё как мы рассчитали, — сказал Фёдор Ступин, с трудом вылезая из тесной комнатки и отряхиваясь от многолетней пыли. — Правильные ответы у народа от зубов отскакивают. Торсионный генератор в Останкино можно выводить на полную проектную мощность в семьсот мегаватт. Никакие экстрасенсы Кошмаровский или Чувак со своими просроченными гипнозами даже рядом в кустах не валялись.
Оживлённо переговариваясь, братья вышли из помещения и направились по узкому и длинному коридору к выходу из ЦППЗ.
— Кстати, Федя, пошли вечером на премьеру в театр «Современник»? Мне там по блату три места в партере загнули. Если охрана тебя отпустит.