— Ну, тогда я сам, с вашего позволения, — Ступин присел на табуретку, открыл бутылку и торопливо отхлебнул из горлышка.
Сэр Ньютон пододвинул вторую табуретку к столу, покрытому клеенкой, и ловко присел напротив Фёдора, привычным жестом расправив длинные фалды своего мудрёного кафтана. После этого он изящно закинул ногу на ногу, обнаружив забавные штаны до колен — транк-хоусы, а также белые чулки и крепкие кожаные башмаки, забрызганные свежей московской грязью.
— When forty winters shall besiege thy brow, — нараспев продолжал незванный гость, явно гордясь своим портретным сходством с оригиналом, — тогда вы сами поймете. Упорно работая в колледже Святой Троицы, в лаборатории сэра Бэрроу, я сделал несколько успешных шагов в алхимии. Чуть позднее, во славу Божию и ради спокойствия нашего веселого короля Чарльза я полностью уничтожил результаты своих трудов. Позвольте вам, юноша, в двух словах объяснить причины моего поступка. Это прямо касается предмета ваших исследований.
Фёдор послушно кивнул в ответ и сделал очередной глоток из бутылки.
Соседи за стеной, шумно отдуваясь, праздновали свой второй оргазм.
Транзит Восток-Запад
Переброска Андрея Ступина в Западный Берлин прошла исключительно гладко. Подразделения «грепо», «вопо» и всемогущей службы Штаатсзихер-хайт (штази) устроили для Андрея шикарную, истерически громкую провокацию на знаменитом Чек Пойнт Чарли. Якобы для задержки VIP-перебежчика была произведена большая стрельба, как холостыми, так и боевыми патронами. Заранее угнанный старенький «Трабант», в котором Андрей с ручным пингвином Тири и женой Алиной героически прорывались через КПП, был с трёх сторон обстрелян пограничниками ГДР по заранее ювелирно прочерченным траекториям. Для полной достоверности и сверх плана Андрей самолично прострелил себе ягодичную мышцу, чем вызвал весёлый смех Алины.
В результате блестяще проведенных совместных операций переброски и прикрытия, штатный сотрудник КГБ капитан Ступин с красавицей-женой по надежной легенде «выбрали свободу на Западе». На той стороне они моментально стали героями недели популярных изданий «Берлинер Морген-пост» и «Дер Тагесшпигель». Супружеской паре перебежчиков предоставили три минуты вечернего эфира на телевидении. Алине Арбузовой за безумные гонорары предложили сниматься обнажённой сразу в трёх европейских журналах. Муниципалитет Западного Берлина рассматривал вопрос о предоставлении русскому капитану звания почётного гражданина города. О важном перебежчике вышла передовица в армейской стенгазете второго бронекавалерийского полка США под издевательским заголовком «D/e grosse Gedanke dem Russische Soldaten»— «Большое спасибо русскому солдату». Представители разведывательного управления министерства обороны США DIAприменили на допросе Андрея Ступина самые передовые методы парапсихологической обработки и обязательную проверку на полиграфе. Андрей стойко держался в роли бывшего советского контрразведчика, которому вдруг надоели однопартийная система, отсутствие пива в гастрономах и свободы слова в прессе. Доверчивые американцы разглядывали результаты допросов, сверяли их с любезно подброшенной «штази» дезинформацией и понимающе кивали друг другу своими некрупными стрижеными головами в светлосерых пилотках.
Через короткое время после этого громкого побега пала Берлинская стена, и Андрей по факту оказался легальным гражданином объединенной Германии, к тому же — на высокооплачиваемой должности специального агента DIAв звании капрала армии США. На Родине за свой героический прорыв через Чек Пойнт Чарли Андрей Ступин (Петров) был заочно и секретно награжден орденом Боевого Красного Знамени, повышен в звании до майора госбезопасности, а также получил премию в десять тысяч дойчемарок от безымянного международного фонда имени Неизвестного Солдата. Естественно, что председатель КГБ Крючков (Петров) публично обозвал Андрея «последним сукиным сыном» и призвал крепить ряды в своём ежедневном послании к сотрудникам Лубянки, под бодрую музыку передаваемом по внутреннему радио в начале рабочего дня. Говорят, что бывший начальник ВШ КГБ, генерал-полковник в отставке Ендукидзе (Петров), даже всплакнул от гордости, когда узнал о подвиге своего протеже — популярного на Западе перебежчика, знаменитого капитана Ступина. Андрея громогласно исключили из КПСС и из профсоюза разведчиков. Сняли с довольствия и вычеркнули из списков части. Его личный номер Е-104577-бис был запрещен к упоминанию в служебных разговорах. Хотели было вдобавок снести его будущую фиктивную могилу на Новодевичьем кладбище, да вовремя остановились. Дело старшего агента Ступина перевели в специальный почётный сейф, где хранились материалы на сотрудников срочно формируемой спецгруппы «Бойцовые пингвины» имени генерала-перебежчика Олега Калугина (Петрова). После этого в первое главное управление КГБ пригласили переодетого в штатское священника-подполковника церкви Косьмы и Демьяна. На собрании личного состава он пропел анафему и огласил отлучение раба божьего капитана Ступина от церкви. Однако, все присутствующие профессионалы прекрасно знали, в чём тут дело, поэтому, не стесняясь, хихикали, фыркали в кулак, толкали друг друга локтем в бок и заговорщицки подмигивали почётному президиуму с большими звёздами на погонах — мол, знай наших!
Тем временем, в объединённой Германии бывший контролер-охранник Вальтер Патроляй отсидел три месяца в федеральной тюрьме, вышел на пенсию и открыл пивную «У Клопа», где сам же работал барменом. Подавая посетителям пенистое мюнхенское или баварское, он часто рассказывал поразительные небылицы о своей давней дружбе со знаменитым героем газет герр Андрэу Стапин, как журналисты окрестили Ступина на американский манер:
— Как-то раз сбрасывают меня с Андрэу с парашютами ПД-47 прямо над Бранденбургскими воротами. Спецзадание. Ночь. Ветер. Ни звезды не видно. Андрэу мне кричит, мол, Вальтер, стреляй вниз трассирующими. Для целеуказания места посадки… — Вам ещё кружечку? Щас сделаем! — Ну, я срываю с груди свой боевой именной десантный Калашников и начинаю короткими очередями садить в темноту под собой. А у меня, как назло, парашют заело, не раскрывается, зараза… — С вас десять семьдесят. Спасибо. — Что делать? Патроны скоро кончились. Падаю быстрее дерьма в унитазе. Азарт. Внизу шныряют машины. Прохожие. Никому нет дела до двух героев, скромно исполняющих свой служебный долг в небе…
— К этому сорту рекомендую мясные чипсы «Джерки». Пальчики оближете. — Андрэу из солидарности тоже не раскрывает свой парашют. Догоняет меня у самой земли. Мол, сам погибай, а товарища охранника выручай! Где только бабушка не пропадала, как говорят донские казаки у них, в России… — Одна двухлитровая кружка лучше, чем две однолитровых. Почему? Пива столько же, а цена меньше. — Андрэу хватает меня своей железной рукой за шиворот и дергает кольцо своего боевого именного парашюта. И мы, хохоча как дети, падаем прямо в объятия русского ночного патруля на Унтер ден Линден… — С вас семь двадцать. Спасибо. Заходите еще. — Патрульные нас моментально арестовывают за отсутствие ночного пропуска по городу. А Андрэу им и говорит по-русски… — Вам чешское? Сию минуту. — Говорит, идите, пацаны, накуйте, пейс да, пилять! Развернулся и пошел. А я за ним. Андрэу виртуозно находил общий язык с незнакомыми людьми.
Посетители бара «У Клопа» в ответ недоверчиво смеялись, крутили головами и шумно сомневались в словах Вальтера Патроляя. Они не понимали, как можно самовольно уйти от вооружённого ночного патруля.
Ведь это строго противозаконно.
Семьдесят лет воздержания
Любые крупные перемены в обществе свершаются авангардом революционеров, художников, чудаков и преступников. В арьергарде перемен идут прагматики, мародеры и неудачники.
Разноликие и непредсказуемые события, случившиеся в бывшем СССР, постепенно завлекли аспиранта Ступина в бешеный всенародный национальный танец — хоровод вприсядку с трещотками. Страна плыла и менялась, как выздоравливающий пациент в операционно-юмористической комнате кривых зеркал. Вокруг Московского планетария, где Ступин читал лекции на четверть ставки, почти не скрываясь толпами ходили инопланетяне. Выпущенный из психушки Вселен Вселеныч, организовал в планетарии народный кружок по интересам под названием «Друзья Ориона». В секретных списках кружка значилось несколько сот людей без прописки и со странными фамилиями. В кинотеатре «Иллюзион» началась декада высокой эротики. Ортодоксальные Коммунисты России забрасывали учебными ручными гранатами-лимонками всех посетителей Красной Площади, не согласных с линией их партии. Повсеместно расцвёл первобытно-общинный натурообмен товарами и услугами. В музей Рериха приехала делегация лам Тибета из секты «дзон-кха-па» верхом на длинноволосых косматых яках. От Елоховского Богоявленского Собора ночи напролет шли сражаться с атеизмом молчаливые дивизии новорукоположенных священников с зажжёнными факелами в руках. Бандиты-спортсмены перестроечного поколения нехотя потянулись к своим незрелым, новорожденным пистолетам. Где-то наверху неведомые Высшие Силы вдруг открыли форточку из страны наружу. В одуряюще щедром свежем сквозняке они же растворили и перемешали в единый коктейль счастье, надежду и кровь. Страна плясала, корчилась, пела и кряхтела, натуженно рождая мифы нового времени. Советские мифы тонули в лужах под ногами прохожих.