- Я не настаиваю, - сказал Клифтон, - вам виднее. Возможно, нам удастся избавить вас от новых появлений на публике, но я хотел бы, чтобы вы были постоянно наготове до тех пор, пока мы не будем окончательно уверены.
Я чуть было не проговорился, что такое решение совпадает и с мнением Императора, но вовремя спохватился - шок от свидания с Императором чуть было не выбил меня из роли. Воспоминание об Императоре вернуло меня к нашей рутине. Я вынул из кармана пересмотренный список кабинета и вручил его Корпсмену.
- Вот вам утвержденный состав. Передайте его в средства массовой информации, Билл. В нем вы найдете только одно изменение - де ла Торре вместо Брауна.
- Что?
- Хесус де ла Торре вместо Лотара Брауна. Таково желание Императора.
Клифтон был ошеломлен. Корпсмен - ошеломлен и взбешен.
- Мало ли чего он захочет! У него, черт побери, никакого права на собственное мнение нет!
Вступил Клифтон, стараясь говорить спокойно:
- Билл прав, Шеф. Как юрист, специализирующийся на конституционном праве, могу заверить вас, что утверждение этого списка сюзереном - чистая формальность. Вы не должны были позволять ему вносить какие бы то ни было изменения.
Мне хотелось наорать на них, и лишь усвоенное мной бонфортовское хладнокровие удержало меня. У меня и без того был тяжелый день, так как невзирая на блестящую игру, меня все же постигла сокрушительная неудача.
Мне хотелось выкрикнуть прямо в лицо Роджу, что, если бы Биллем не был действительно великим человеком, королем в полном смысле этого слова, мы бы все сидели сейчас по уши в дерьме просто потому, что мне не обеспечили должного уровня подготовки. Вместо этого я спокойно ответил:
- Что сделано, того не переделаешь.
- Это вы так думаете! - взвизгнул Корпсмен. - Еще два часа назад я передал правильный список репортерам. Так что придется вам отправляться назад и исправлять свои ошибки! Родж, вам надо сейчас же созвониться с Дворцом и...
И тут я прикрикнул:
- А ну, тихо! - Корпсмен заткнулся. А я продолжал, чуть-чуть сбавив тон: - Родж, формально вы, должно быть, правы. Я этого просто не знаю. Зато я знаю, что Император имел моральное право поставить кандидатуру Брауна под вопрос. А потому если кому-то из вас угодно пойти к Императору и оспорить его мнение, то - на здоровье! Я же собираюсь немедленно снять эту старомодную смирительную рубашку, скинуть туфли и выпить добрый стаканчик виски. А потом завалюсь спать.
- Подождите, Шеф, - возразил Клифтон, - вам предстоит еще пятиминутное выступление по сети центрального стереовидения. где вы объявите о составе нового кабинета.
- Займитесь этим сами. Вы же мой первый вицепремьер.
Он только моргнул.
- Хорошо.
Корпсмен, однако, продолжал стоять на своем:
- А как же будет с Брауном? Мы ведь обещали ему этот пост!
Клифтон задумчиво посмотрел на него.
- Я этого ни в каких документах не читал. У него, как и у других, спросили, не хочет ли он заняться государственной деятельностью. Ты это имел в виду?
Корпсмен заколебался, как актер, что-то напутавший в своей роли.
- Конечно. Но это же и есть обещание.
- Не есть, раз не было официального объявления. Это совсем другое дело.
- Но ведь уже объявили, я же вам сказал! Два часа назад объявили!
- Ммм... Билл, боюсь вам придется связаться с ребятами из прессы и сказать, что произошла техническая ошибка; например, что по недосмотру список был им вручен раньше, чем его утвердил сам мистер Бонфорт. Так или иначе, но ошибку нужно исправить до того, как имперская сеть начнет передачи.
- Вы что же хотите, чтобы этому... сошло с рук такое дело?!
Надо думать, что под словом "этот" подразумевался скорее я, чем Биллем. Родж сделал вид, что он понял иначе.
- Да, Билл, сейчас не время вызывать конституционный кризис. Впрочем, и само дело того не стоит. Поэтому решайте, кто возьмет на себя исправление недоразумения - вы или я?
Своим поведением Корпсмен напоминал кота, которого тащат, чтобы ткнуть носом. Выглядел он мрачно, пожал плечами и сказал:
- Беру на себя. Надо все очень точно сформулировать, чтобы выбраться из этой неурядицы, не вызвав опасных кривотолков.
- Спасибо, Билл, - мягко отозвался Клифтон.
Корпсмен двинулся к двери. Я окликнул его:
- Билл, поскольку вы будете говорить с прессой, у меня для них есть еще одна информация.
- А? Что у вас там еще?
- Пустяки. - Дело в том, что я внезапно ощутил смертельную усталость как от роли, так и от связанного с ней напряжения. - Скажите им только, что мистер Бонфорт простудился и врач рекомендовал ему постельный режим на несколько дней. Я действительно безумно устал.
Корпсмен фыркнул.
- Тогда лучше назовем это пневмонией.
- Ваше дело.
Когда он вышел, Родж повернулся ко мне и сказал:
- Не расстраивайтесь, Шеф. В наших делах все идет то в горку, то под гору.
- Родж, мне в самом деле лучше обьявить себя больным. Так что сообщите об этом вечером по степео.
- Даже так?
- Да, я собираюсь лечь в постель и оставаться там некоторое время. Ведь нет причины, по которой Бонфорт не может простудиться и пролежать в кровати до того времени, пока он не будет в состоянии впрячься в свою упряжь? Всякий раз, как я появляюсь перед публикой, опасность того, что кто-нибудь что-то заметит, возрастает. И каждый раз после выхода этот проклятый Корпсмен выискивает, к чему бы ему придраться. Артист не может работать в условиях, когда его непрерывно подкусывают. Так давайте же лучше закончим на этом и опустим занавес.
- Успокойтесь, Шеф. Отныне я приму все меры, чтобы держать Корпсмена подальше от вас. Здесь, на Луне, это сделать проще, нежели на корабле, где все мы сидели чуть ли не на коленях друг у друга.