– Детектив Риццоли? – осведомился он и уставился на ее живот. Как будто никогда не видел беременного копа!
"Смотри на меня, а не на живот". Риццоли подошла к столу и протянула руку для пожатия. Заметила предательски торчащие на его голове клочки пересаженных волос – последняя отчаянная попытка повернуть время вспять. Издержки обладания женой-трофеем.
– Присаживайтесь, присаживайтесь, – сказал он.
Джейн устроилась в гладком кожаном кресле. Оглядевшись по сторонам, она отметила, что декор кабинета радикально отличался от интерьера остальных помещений. Он был выполнен в традиционном адвокатском стиле, с обилием кожи и темного дерева. Полки из красного дерева были забиты юридической литературой. Ни намека на розовый цвет. Было совершенно очевидно, что это его вотчина – зона, свободная от Бонни.
– Даже не знаю, чем могу вам помочь, детектив, – начал он. – Удочерение, которое вас интересует, состоялось сорок лет назад.
– Ну, не такая уж древняя история.
Он рассмеялся.
– Думаю, вас в то время еще и на свете не было.
Интересно, это намек? Пытается сказать: ты, мол, слишком молода, чтобы беспокоить меня такими расспросами?
– Разве вы не помните имена участвовавших в сделке людей?
– Я просто хочу сказать, что это было очень давно. В то время я только-только стал юристом. Работал в арендуемом офисе с арендованной мебелью и даже без секретаря. Сам отвечал на телефонные звонки. Я брался за любые дела – будь то разводы, усыновления или вождение в нетрезвом состоянии. За все, что позволяло мне оплачивать аренду.
– И, разумеется, у вас сохранились все материалы по этим делам. Даже самым давним.
– Они в архиве.
– В каком?
– В Квинси. Но, прежде чем мы продолжим, я должен вам кое-что сказать. Стороны, участвовавшие в интересующей вас сделке, просили об абсолютной конфиденциальности. Биологическая мать не хотела, чтобы ее имя было предано огласке. Все материалы давно опечатаны.
– Речь идет о расследовании убийства, господин Ван Гейтс. Одна из приемных дочерей погибла.
– Да, я знаю. Но я не вижу связи с удочерением сорокалетней давности. Какое это может иметь отношение к вашему расследованию?
– Зачем вам звонила Анна Леони?
Он явно опешил. И, что бы он потом ни говорил, это не могло замаскировать первоначальную реакцию – выражение крайней растерянности.
– Простите? – переспросил он.
– За день до убийства Анна Леони позвонила вам в офис из своего номера в отеле "Тремонт". Мы получили распечатку ее телефонных звонков. Ваш разговор длился тридцать семь минут. Так вот мне кажется, что эти тридцать семь минут вы должны были о чем-то говорить. Не могли же вы заставить бедняжку так долго ждать на линии?
Он не ответил.
– Господин Ван Гейтс!
– Этот... этот разговор был конфиденциальным.
– Мисс Леони была вашей клиенткой? Вы выставили ей счет за эту консультацию по телефону?
– Нет, но...
– Выходит, вы не связаны обязательствами по отношению к этому клиенту.
– Да, но я связан обязательством по отношению к другому клиенту, который просил о конфиденциальности.
– К биологической матери.
– Да, она была моей клиенткой. Она отказалась от своих детей с одним условием – что ее имя навсегда останется в тайне.
– Это было сорок лет назад. Возможно, она уже передумала.
– Понятия не имею. Я не знаю, где она сейчас. Я даже не знаю, жива ли она вообще.
– Поэтому звонила Анна? Узнать о своей матери?
Он откинулся на спинку кресла.
– Усыновленные дети часто интересуются своим происхождением. Для некоторых оно становится навязчивой идеей. И тогда они начинают охотиться за документами. Вбухивают тысячи долларов, доводят себя до инфаркта в поисках матерей, которые вовсе не желают быть найденными. И, если они все-таки находят их, конец редко бывает как в сказке. Но она искала именно это, детектив. Сказку. Иногда лучше забыть о корнях и продолжать жить своей жизнью.
Риццоли подумала о своем детстве, о своей семье. Она всегда знала, кто она. Видела своих бабушек и дедушек, родителей, замечала в их лицах свои черты. Она была одной из них, вплоть до ДНК, и, как бы порой ни раздражали ее родственники, Джейн знала, что они одной крови.
А вот Маура Айлз никогда не видела своих родных. Может быть, идя по улице, она искала в лицах прохожих похожие черты?
Знакомый изгиб губ или носа? Риццоли очень хорошо понимала отчаянное желание докопаться до своих корней. Узнать, что ты не оторванный побег, а ветка дерева с глубокими корнями.
Она посмотрела в глаза Ван Гейтсу.
– Кто мать Анны Леони?
Он покачал головой.
– Я вынужден вновь повторить. Это никак не связано с вашим...
– Позвольте мне решать. Назовите имя.
– Зачем? Чтобы вы разрушили жизнь женщины, которой совсем не хочется вспоминать об ошибках молодости? При чем здесь ваше убийство?
Риццоли подалась вперед, опершись ладонями о стол. Агрессивно вторгаясь на его территорию. Слащавая малышка Барби, возможно, не решилась бы на такое, но ей, полицейской девчонке из Ревера, все было нипочем.