– Что именно?
Двери лифта открылись, и Герли вышла первой.
– Вот мой кабинет.
Они прошли в приемную. Две секретарши стрельнули глазами на Мауру и тут же снова вперились в экраны своих компьютеров. "Все избегают смотреть мне в глаза, – подумала она. – Интересно, что я должна прочесть в их взглядах?"
Герли провела посетителей в свой кабинет и закрыла дверь.
– Присаживайтесь, пожалуйста.
Обстановка кабинета выглядела неожиданно. Маура думала, что она будет отражать сущность хозяйки, деловитой и строгой. Но здесь повсюду висели фотографии улыбающихся людей. Женщины с младенцами на руках, дети, аккуратно причесанные и в отглаженных костюмчиках. Новобрачные в окружении стайки детишек. Много-много фотографий.
– Мои девочки, – пояснила Герли, с улыбкой глядя на стену с фотографиями. – Те, кто вернулся к нормальной жизни. Сделали правильный выбор и стали полноправными членами общества. К сожалению, – улыбка померкла на ее губах, – фотографии Амальтеи Лэнк никогда не будет на этой стене. – Она села за стол и в упор взглянула на Мауру. – Я не уверена в том, что ваш визит сюда – удачная идея, доктор Айлз.
– Я никогда не видела свою родную мать.
– Это меня и беспокоит. – Герли откинулась на спинку кресла и какое-то время пристально разглядывала Мауру. – Все мы хотим любить своих матерей. Хотим видеть в них женщин особенных, потому что это делает и нас, их дочерей, особенными.
– Я не надеюсь на то, что смогу полюбить ее.
– А на что вы надеетесь в таком случае?
Этот вопрос озадачил Мауру. Она вспомнила образ матери, который рисовала в своем воображении еще ребенком, даже после того, как кузен выдал ей жестокую правду о том, что ее удочерили. Это наконец объяснило ей, почему в семье, где все блондины, только у нее черные волосы. Вот почему она сочинила свою сказку, объяснявшую природу этих темных волос. В этой сказке ее мать была итальянской принцессой, которая была вынуждена отказаться от дочери, зачатой от простолюдина. Или же испанской красавицей, которую бросил любимый, и она умерла от горя. Герли была права, когда сказала, что девочки наделяют маму особенными, даже волшебными качествами. И вот сейчас ей предстояло встретиться не с фантазией, а с реальной женщиной, и от этой перспективы ей было не по себе.
– Почему вы считаете, что им не следует встречаться? – поинтересовалась Риццоли у Герли.
– Нет, вы меня неправильно поняли. Я всего лишь прошу отнестись к этому свиданию с определенной долей осторожности.
– Почему? Она что, опасна?
– Не в том смысле, что она вдруг вскочит и бросится на вас. На самом деле внешне она очень спокойна.
– А внутренне?
– Подумайте о том, что она совершила, детектив. С какой яростью нужно было обрушить удар, чтобы размозжить череп? А теперь ответьте на вопрос: что скрывается в душе Амальтеи? – Герли перевела взгляд на Мауру. – Я должна была открыть вам глаза, чтобы вы понимали, с кем имеете дело.
– Пусть у нас с ней общая ДНК, – сказала Маура. – Но я не испытываю душевной привязанности к этой женщине.
– Выходит, вами движет исключительно любопытство.
– Я должна пройти через это. Чтобы успокоиться и жить дальше.
– Возможно, так же считала и ваша сестра. Вы ведь знаете, что она приезжала к Амальтее?
– Да, слышала.
– Не думаю, что она успокоилась после этой встречи. Мне кажется, это ее еще больше расстроило.
– Почему?
Герли протянула Мауре папку, лежавшую на столе.
– Это данные ее психиатрического обследования. Все, что вам нужно знать о ней, содержится в этой папке. Почему бы вам просто не прочитать эти документы? Прочитать, уйти и забыть о ней навсегда.
Маура даже не притронулась к папке. Вместо нее это сделала Риццоли, которая осведомилась:
– Она что, под наблюдением психиатра?
– Да, – ответила Герли.
– Почему?
– Потому что Амальтея страдает шизофренией.
Маура посмотрела на суперинтенданта.
– Тогда почему ее осудили? Шизофреников не должны сажать. Их должны лечить.
– Как и многих других наших подопечных. Скажите это суду, доктор Айлз, я уже пыталась пробить эту стену. Сама система ненормальная. Будь вы хоть трижды псих, совершающий убийство, на суде редко удается доказать это.
– Вы считаете, что она действительно душевнобольная? – тихо спросила Риццоли.
Маура повернулась к Джейн. Увидела, что та внимательно читает записи психиатра.
– У вас вызывает сомнения ее диагноз?
– Я знаю психиатра, которая осматривала ее. Доктор Джойс О'Доннел. Она не из тех, кто тратит время на заурядных шизофреников. – Джейн взглянула на Герли. – Почему именно ее привлекли к делу?
– Вас это, похоже, беспокоит, – заметила Герли.
– Если бы вы были знакомы с доктором О'Доннел, вас бы это тоже обеспокоило. – Риццоли захлопнула папку и глубоко вздохнула. – Есть что-нибудь еще, что должна знать доктор Айлз, прежде чем увидится с заключенной?
Герли посмотрела на Мауру.
– Я так понимаю, вы не изменили своего решения?
– Нет. Я готова встретиться с ней.
– Тогда я провожу вас вниз, в приемную для посетителей.
16
"Я еще могу передумать".