– Четвертая?
– Да, так указано в отчете. Отпечатки были обнаружены на крышке бардачка. На обеих дверях, на рулевом колесе. Эти отпечатки так и не были идентифицированы.
– Но это ничего не значит. Может, машину чинил механик и оставил свои отпечатки.
– Возможно. А теперь взгляните на результаты экспертизы волос и волокон.
Маура перевернула страницу и прочитала, что на заднем сиденье были обнаружены светлые волосы. Волосы Терезы и Никки Уэллс.
– Я не вижу в этом ничего удивительного. Нам известно, что жертвы находились в машине.
– Но вы можете заметить, что на переднем сиденье таких волос не обнаружено. Подумайте сами. Две женщины застряли на дороге. Останавливается машина, водитель предлагает помощь. И что делают сестры? Они обе садятся на заднее сиденье. Выглядит немного невежливо, вы согласны? Водитель остается один впереди. Если только...
Маура взглянула на нее.
– Если только не предположить, что на переднем сиденье уже сидел какой-то пассажир.
О'Доннел откинулась в кресле, удовлетворенная улыбка появилась на ее губах.
– Вот это самый интригующий вопрос. На него в ходе судебного разбирательства так и не был дан ответ. Вот почему я упорно навещаю вашу мать. Я хочу узнать то, что не удосужилась выяснить полиция: кто сидел рядом с Амальтеей?
– Она вам не сказала?
– Его имени она не назвала.
Маура уставилась на нее.
– Его?
– Насчет пола – это пока только мои предположения. Но я почти уверена, что в машине находился еще кто-то в тот момент, когда Амальтея подобрала на дороге этих женщин. Кто-то помог ей справиться с ними. Причем этот человек был достаточно сильным, ведь нужно было затащить женщин в сарай, а потом поджечь его. – О'Доннел немного помолчала. – Он меня интересует, доктор Айлз. Я хочу найти его.
– Выходит, ваши визиты к Амальтее... не связаны с интересом именно к ней.
– Безумие меня не интересует. Меня интересует зло.
Маура безотрывно глядела на нее и думала: "Да, это вам интересно. Вам так и хочется прикоснуться к нему, вдохнуть его запах. Амальтея вам неинтересна. Она лишь промежуточное звено, посредник, который может вывести вас на настоящий объект вашего желания".
– Выходит, был сообщник, – произнесла Маура.
– Мы не знаем, кто он, как он выглядит. Но ваша мать знает.
– Тогда почему она не называет его имени?
– В том-то и вопрос: почему она покрывает его? Боится его? Защищает его?
– Вы даже не знаете, существует ли этот человек. Все, что у вас есть – это неопознанные отпечатки пальцев. И предположения.
– Это больше, чем предположения. Зверь существует. – О'Доннел подалась вперед и произнесла тихо, почти доверительно: – Она сама назвала его так в момент ареста в Вирджинии. Вот что она сказала, дословно: "Это Зверь заставил меня убивать". Он толкнул ее на убийство.
В последовавшей тишине Маура слышала, как бьется ее собственное сердце – ускоряющаяся барабанная дробь. Она судорожно сглотнула.
– Мы говорим о страдающей шизофренией женщине. Возможно, у нее слуховые галлюцинации.
– Или же она говорит о реально существующем человеке.
– Зверь? – Маура выдавила из себя смешок. – Может быть, это воображаемый демон. Чудовище из ее ночных кошмаров.
– Которое оставляет отпечатки пальцев.
– Но это обстоятельство не произвело впечатления на суд.
– Они просто проигнорировали эту улику. Я присутствовала на судебном заседании. И наблюдала за тем, как выстраивается обвинение против психически больной женщины. Всем было очевидно, что она не отвечает за свои действия. Но она была легкой мишенью, и приговор вынесли очень быстро.
– Даже с учетом того, что налицо были признаки душевной болезни.
– О, никто не сомневался в том, что она психопатка и слышит голоса. Голоса, которые приказывают крошить черепа, сжигать трупы. Но присяжные не приняли это во внимание. Амальтея стала точным попаданием обвинителя, вот и все. Они ничего не поняли. Они упустили его. – О'Доннел откинулась в кресле. – И только ваша мать знает, кто он.
Было около шести, когда Маура подъехала к зданию бюро судмедэкспертизы. На парковке все еще стояли две машины – голубая "Хонда" Йошимы и черный "Сааб" доктора Костаса. "Наверное, позднее вскрытие", – подумала она, вдруг почувствовав себя виноватой: сегодня день ее дежурства, но она попросила, чтобы ее заменили.
Она открыла дверь черного хода, прошла в здание и направилась в свой кабинет, не встретив никого по пути. На столе она обнаружила то, ради чего и вернулась: две папки с наклеенной на них запиской от Луизы: "Досье, которые вы просили". Маура села за стол, глубоко вздохнула и открыла первую папку.
Это было досье Терезы Уэллс, старшей сестры. На титульном листе значились имя жертвы, номер дела, дата вскрытия. Имя патологоанатома, проводившего вскрытие, – доктор Джеймс Хобарт – было ей незнакомо; впрочем, она ведь работала здесь всего два года, а этот отчет пятилетней давности. Она принялась читать расшифровку устного отчета доктора Хобарта.