Но тогда, что у нее остается?..
- Ханна?.. – Елена присела рядом с ее кроватью и взяла за руку.
Леся приоткрыла глаза и посмотрела на нее. Врач и Вишневский ушли.
- Ханна, как ты себя чувствуешь?
- Устала. Голова кружится, - Леся приподнялась, устраиваясь спиной на подушке, чувствовала она себя вполне сносно, только вот моральное состояние было отвратительным, но Леся уже начала привыкать к вранью, притворяясь Ханной.
- Врач сказал, что у тебя нет сотрясения. И анализы хорошие, - помолчав, Елена продолжила. – Что… Зачем ты… Для чего ты устроила вчера вечером это все?
Вчера вечером?.. Значит, уже пятница.
- Если честно, - Леся приложила руку к голове и поморщилась. – Я плохо помню. Все как в тумане.
- Плохо помнишь? – Елена сжала ее пальцы сильнее и придвинулась. – Ты ничего не помнишь?
- Помню, но не все, - осторожно, прощупывая почву, ответила Леся. Четкий план пока не сложился в ее голове. – Помню, что злилась. Хотела сбежать.
Дверь в палату открылась, и зашел Вишневский.
- Проснулась? – он взял стоявший у стены стул и, поставив его у кровати, сел. – И кто ты сейчас? Будешь продолжать говорить, что не наша дочь?
- Дима, - посмотрела на него Елена.
- Что? Вчера же была целая истерика по этому поводу. Ты понимаешь, как тебе повезло? А если бы ты упала с лестницы и сломала шею? Или получила сотрясение?
Допустим, она пойдет в полицию. Напишет заявление. Но у нее все равно нет документов. Маму все равно привлекут. Она все узнает. Все всё узнают. Весь ее небольшой городок будет шептаться и смеяться над ней.
- Я виновата, - опустила глаза Леся.
Она виновата. Не нужно было слушать Ханну. Не стоило им меняться. Не стоило доверять Ханне. Они же не подруги. Они знакомы всего месяц.
- Не нужно было этого делать.
- Вот как, - брови Вишневского приподнялись. – Тогда зачем ты это сделала?
Потому что думала, что будет весело. Потому что Ханна смеялась и утверждала, что Леся боится, что не справится. Потому что хотела пусть на недолго ощутить, каково это – жить идеальной жизнью. Да, она думала, что взрослая и серьезная. Что на нее можно положиться. А оказалась лишь обычной слабой девчонкой, которую легко обмануть.
- Дима, она сказала, что плохо помнит, что было. Похоже, провал в памяти. Надо спросить у Сергея, не опасно ли это.
- Не помнит?
Дешевый трюк, но что еще ей оставалось? Только ссылаться на кратковременную амнезию. Зато если что, всегда можно прикрыться – не помню.
Не помню. А на самом деле не знаю. Потому что это чужая жизнь.
* * *
Вишневские долго консультировались у Сергея, что с памятью Ханны, что с этим делать. Тот снова осмотрел внимательно Лесю и вынес вердикт: все связано со стрессом и нервным переутомлением. Кратковременная амнезия не опасна, все скоро должно наладиться.
После этого в субботу Лесю выписали, и она вместе с Вишневскими поехала к ним домой, где и состоялся серьезный разговор между всеми тремя. До субботы Леся более-менее успела продумать план действий. Она сказала Вишневским, что была в депрессии, ей все надоело, ее разозлило, что они против Дэна, поэтому она решила сбежать. В принципе, так и сделала их настоящая дочь, Ханна. Вот только они об этом даже не подозревали. Она не собиралась продолжать этот спектакль, но ей требовалось время, чтобы обдумать план действий. Ну, и еще, в глубине души, зная Ханну легкомысленной избалованной девочкой, Леся не верила, что та долго продержится на сухом пайке. Навряд ли Дэн столько зарабатывал, чтобы обеспечить ее так, как ее обеспечивали дома. Да и сама Вишневская устанет от бесконечных гастролей и роскоши. Они начнут ссориться и вскоре расстанутся. И тогда Ханне ничего не останется, как вернуться домой. И пока эта мысль призрачной надеждой маячила в голове, тревога Леси отступала. В конце концов, пока не случилось ничего, что нельзя было бы исправить. Кто знает, может, все решится очень скоро, и никто ни о чем не узнает, а Леся просто забудет все как страшный сон.