- Значит, ты в курсе, - слушать это становилось все невыносимее. Да, Лаура хорошо постаралась. Осталось лишь рассказать настоящей Ханне. - Ладно, слушай, мне пора. Увидимся, - и Леся, махнув удивленной Маше рукой, сбежала.
И, правда, зачем это все ей? Не легче ли плыть по течению? Пусть Ханну отчисляют. Но… ведь этого Вишневская и добивалась все это время. Ну, уж нет. Когда Леся вернет Ханну, а она обязательно вернет ее, она лично проследит, чтобы Вишневская продолжила учиться, как бы та это не ненавидела.
После занятий в универе Леся гуляла по городу. Точнее, шла, куда глаза глядят, гоняя мысли в голове. Вначале мысли были тяжелыми, давящими, одна депрессивнее другой. Потом стало лучше. Идея разыскать Ханну самой не такая и плохая. У нее получится. Да и сама Ханна, капризная принцесса, навряд ли долго продержится в съемном жилье, гостиницах и постоянных разъездах без особых удобств с тем парнем-музыкантом. Возможно, очень скоро Вишневская сама заявится домой. И вот тогда Леся ей задаст.
А еще ей хотелось бы взглянуть в лицо Дмитрия Вишневского, когда он бы он увидел их вместе. Ему бы пришлось забирать свои слова назад и извиняться перед Лесей. На коленях молить прощения за грубость и недоверие.
С таким оптимистичным настроем Леся вернулась в дом Вишневских, свое временное убежище, как она его называла. Стоило признать, жить в отдельном доме, где у тебя есть личная комната, гораздо лучше, чем в общаге. Даже дома у Леси никогда не было своей отдельной комнаты. Она делила свою с сестренкой.
Но встретили ее Вишневские не очень радостно.
- Где ты была так долго? Занятия закончились уже давно, - набросился на нее отец Ханны, едва она переступила порог дома.
- Гуляла, - бросила Леся, скидывая кроссовки.
- Гуляла? – прищурился тот. – После всего, что ты учудила, у тебя хватает совести так долго гулять и при этом не отвечать на звонки? Мать звонила тебе три раза.
- Не слышала. Зарядка на телефоне села, - повесила на вешалку куртку Леся и попыталась обойти мужчину.
Но тот преградил ей дорогу, выставив руку.
- Тебе не стыдно? Я до сих пор в ужасе от того списка твоих якобы друзей, у которых ты назанимала денег. Надеюсь, это все? Больше никому не должна?
Леся подала плечами. Почему она должна отчитываться перед ним? За ошибки его дочери.
- Нет, вы посмотрите на нее! – вплеснул руками Вишневский. – Куда пошла? Я не закончил, - схватил он ее за плечо, когда Леся сделала шаг в сторону лестницы. – Что это за поведение, Ханна?
- Пустите… Пусти, - дернула руку Леся, но он держал крепко. Плечо отозвалось болью, и внутри нее волной прокатилась злость.
- Где деньги, что ты заняла?
- Я же сказала, моя карточка потерялась!
- Потерялась? Или ты просто спрятала эти деньги и сейчас спокойно тратишь, пока я рассчитываюсь с твоими долгами?!
Ноздри Вишневского раздувались, на виске проступила синяя жилка. Леся нервно сглотнула. Заметила краем глаза движение. У двери в гостиную застыла Елена, которая явно не собиралась вмешиваться. Леся сжала зубы. Только не плакать.
- Денег у меня нет. Можете обыскать меня, мою комнату, что угодно. Этих денег у меня нет, - и храбро выдержала бешеный взгляд Вишневского, только голос немного дрожал.
- Хорошо. Поверю. Пока, - он отпустил ее руку. – Но теперь за тобой будет пристальный контроль. И попробуй выкинуть что-нибудь.
Леся, освободившись, рванула в комнату, в несколько прыжков преодолев злосчастную лестницу.
Пристальный контроль? Ха. Вишневский вечно занят работой, а без него Елена не такая уж решительная. Это Леся успела понять.
Но что все зайдет настолько далеко, она и представить не могла.
На следующий день, вернувшись из универа, Лесе навстречу вышли Елена и… незнакомая женщина с собранными в низкий хвост волосами и в светлом брючном костюме.
- Привет, - улыбнулась она Лесе и протянула ей руку, на запястье блеснул браслет. – Я Виктория.
- Это моя подруга, - обхватила себя руками Елена. - Мы давно не виделись, и вот встретились случайно. Я пригласила Вику в гости.
- Здравствуйте, - кивнула Леся, отвечать рукопожатием она не стала. Поколебавшись, Виктория опустила руку. Ей-то зачем вся эта информация про подругу матери Ханны?