— А не лучше ли дождаться целителя? — осторожно спросил ее.
— Не доверяете? — чуть обиженно уточнила та и поджала губы.
— Боюсь вы испачкаетесь, — буркнул я и поинтересовался: — Неужели в поместье никого не найдется, кто бы это вместо вас сделал? Кстати, пригласите-ка сюда моих спутников! Девушка работает белошвейкой, если что, то она сумеет рану зашить. Да и мой денщик парень не промах, достанет на раз все осколки!
— Думаете? — с сомнением в голосе спросила графиня.
Увы, мой план не сработал, от слова совсем. Вайсак наотрез отказался причинять мне боль, даже во благо. Марика же согласилась только помочь графине и, если потребуется, сделать несколько стежков, дабы рану закрыть. Мотивы у каждого оказались свои, если ставшего моим денщиком еще мог понять, тот прилично вина выпил на радостях, то белошвейка боится крови. Не совсем понял, как она тогда рану собралась зашивать, если потребуется. Мне же самому осколки не достать, нога в колене плохо сгибается и придется извернуться буквой зю, чтобы до ступни дотянуться.
— Ладно, ваша взяла, — сказал я, посмотрев на хозяйку дома.
— Айлексис, не переживайте, всё будет хорошо, — улыбнулась мне Азалия.
— Господин, а как насчет вина? Вы недавно говорили, что оно обезболивает и обеззараживает, — вспомнил Вайсак и добавил: — Только крепленое надо.
— Нет, обойдусь без него, если только на рану полить, — ответил я, не зная, как отреагирует на опьянение источник.
Если он посчитает, что в организм попал яд, то будет пытаться его нейтрализовать и потратит и так крохотный запас энергии. Рисковать нельзя. Ну, свое мнение поменял через пять минут, когда Азалия стала ковыряться в ране. Боль, честно говоря, нестерпимая, но приходится не стонать и держать себя в сознании, хотя и соблазнительно оказаться в беспамятстве.
— И еще один осколочек, — пробормотала хозяйка дома, вытаскивая щипчики с зажатым в них стеклом.
Откуда их столько? И почему процесс так стремительно развивался? Ногу плохо чувствую и это беспокоит. Если потеряю конечность, о чем думать даже нельзя, то мне придется в этом мире очень тяжко.
— Госпожа, господин целитель прибыл! — доложил дворецкий, когда Азалия, перемазанная в моей крови, вновь начала искать остатки осколков в моей ране.
К этому моменту я уже привык к острой боли, но приятного в этом ничего нет.
— Пусть подходит и закончит, — велела графиня слуге.
Не знаю, кто приходу доктора больше обрадовался, Марика и Вайсак так точно засветились радостью. Хозяйка дома эмоции сдержала, а мне так и вовсе не до чего. Однако, целитель, оказавшийся пожилым дедом, графиню похвалил:
— Не ожидал такой идеальной работы, — осматривая мою ногу, сказал он. — Ни единого стекла не осталась, а вот плохой крови много, ее следовало выпустить. Нуда ничего, это поправимо, — он вытащил скальпель и без предупреждения сделал несколько глубоких надрезов не только на ступне, но еще под коленом и икре. — А вот и то, о чем говорил, — он указал на стекающую слишком темную кровь в таз. — Сейчас выйдет, мазь нанесу и через пару дней вы, граф, сможете бегать.
— А раньше нельзя? — хрипло спросил я.
— Можно, но тогда вновь попадете ко мне, — хмыкнул целитель. — Ага, вот и красная кровь пошла, просто превосходно, все как по науке.
Целитель зашептал себе под нос какие-то заклинания, обильно намазал дурно пахнущей мазью мои раны. Действительно, кожа срослась чуть ли не мгновенно, боль утихла, но опухоль не спадает.
— Не переживайте, все будет хорошо, — обнадежил меня целитель и широко зевнув сказал: — Граф, берегите рану, не натруживайте ногу.
— Спасибо, — ответил я. — Скажите, сколько вам должен за лечение?
— Будет вам, — отмахнулся тот. — За меня почти всю работу госпожа Азалия сделала, ее благодарите. Да и кем я себя почувствовал, возьми с вас деньги? Вы город от больших неприятностей спасли.
На этом он откланялся, а я даже не удосужился узнать его имени. Ну, мне простительно, с трудом сознание удерживал. Зато после того, как мне помогли лечь в кровать, то почувствовал себя заметно лучше. Боли нет, только небольшая слабость и хочется спать. Азалия же велела Вайсаку и Марике покинуть выделенные мне комнаты, а сама вызвалась подежурить. Графиня раздосадована, но пытается это скрыть. Похоже, она рассчитывала провести эту ночь совершенно не так. Если бы не устроенный ею праздник, то все могло так и случиться. Я бы спокойно залечил рану, не доводя ее до такого состояния, а вечер мог перерасти во что-то большее. Не знаю, возникла бы у меня интимная связь с графиней или нет, но точно бы она не стала дежурить у моей постели и время от времени проверять нет ли у ее пациента лихорадки.
Утром проснулся бодр и от раны даже следа не осталось, в том числе и от порезов, нанесенных целителем. Если присмотреться, то кожа в этих местах чуть светлее и больше ничего.
— Господину что-нибудь нужно? — спросила служанка, возникшая на пороге спальни, как только я сел на кровати.
— Привести себя в порядок, — ответил я и уточнил: — Хочу помыться и побриться. Есть такая возможность?
— Конечно, в туалетной комнате вас дожидается чан с теплой водой, одежду вашу почистили, но еще не успели принести. Возможно, она не высохла.
— Тащи даже если она влажная, — отмахнулся я, пытаясь вспомнить, кто же меня раздел.
И ведь даже укороченные панталоны сняли! Неужели Азалия лично этим занималась? Точно, когда уснул, то именно ее пальчики расстегивали мою сорочку. Думал это сон, а оказалось, что наяву происходило. Вот же нахальная и бессовестная графиня! Но мне-то стесняться не от чего, пусть молодая женщина нервничает.
— Как же хорошо и жизнь хороша! — моясь в широченной бадье, вырвалось у меня.
— Готова сделать ваше утро еще приятнее, — раздался голосок все той же горничной, которая меня приветствовала, когда проснулся.
— Нет, — отказался от ее услуг. — Оставь мою одежду и организуй завтрак.
— Хозяйка об этом уже позаботилась, она вас ожидает в столовой.
— Тогда иди и скажи ей, что приду минут через двадцать, — велел разочарованной девушке, которая была не прочь меня ублажить.
Интересно, это ей Азалия велела или служанка сама инициативу проявила? Ну, без разницы, пока мне не до утех, сил немного, в том числе и источник почти пуст. Почему-то резерв во время сна не пополнился. Возможно, источник продолжал лечение и поэтому не осталось шрамов.
— Господин, разрешите? — раздался голос никого иного, а Гунбаря.
— Входи, — велел я.
Воин выглядит устало и как-то помято, в отличие от меня.
— Доброе утро, господин Айлексис, — склонил он голову, — готов понести любое наказание.
— Здравствуй, — озадаченно произнес я. — Что случилось?
— Недоглядел, нарушил герцогский приказ и теперь вы вправе прописать мне плетей или отправить на плаху.
— С ума сошел? Или перепил вчера? Что ты такое несешь! Ну-ка, объяснись!
И вот тут-то он начал меня, как мальчишку отчитывать. Точнее, я себя таковым ощутил, а Гунбарь ни словом не оскорбил, но выводы напрашиваются сами собой. Мой отец велел Гунбарю присматривать за сыном, что и так понятно. Наследник, по словам телохранителя, показался очень разумным и умеющим принимать решения в сложной ситуации.
— Я спокойно отправился на перехват императорского кортежа, полагая, что глупостей вы не наделаете. Но ваша безрассудная вылазка вместе с абордажной группой мое мнение изменило. Вам следовало управлять войсками, но не совать голову в пасть тигра. Чтобы произошло с городом, если ваш план не удался? А как насчет всего герцогства, у которого не стало наследника? Но даже это еще не все! Вы без вопросов отпустили горшанцев и даже выделили им корабль. Врага следовало уничтожить, а не прощать! Но и этого мало! Получив ранение, вы не позаботились о себе, а участвовали в торжестве теряя свои силы и подвергая себя очередной опасности. Как мне в глаза вашему отцу посмотреть?
— А были ли у меня иные варианты? — хмыкнул я. — Что такого в том, что отпустил врага, который сложил оружие? Где его содержать и чем кормить? А если бы продолжил с ними воевать, то какие бы оказались жертвы с двух сторон? Ты об этом не подумал?