— А как к этому сама Марика относится? — задумчиво спросил я.
— Господин граф, вы о чем? — сделал удивленное лицо телохранитель.
А ведь белошвейка при виде Гунбаря улыбается, часто ищет его глазами. И почему только сейчас понял? Хотя, а чтобы изменилось? Запрещать из них кому-то отношения не имею права, все люди взрослые.
— Гунбарь, не буду возражать, если у тебя с Марикой что-то получится. Только прошу, не обижай ее, после этой миссии на нее рассчитываю, она очень хорошо шьет и не боится экспериментировать, — медленно произнес я и увидел не частую улыбку на лице своего телохранителя. — Надеюсь, что конкурировать с Вайсаком будешь честно.
Он хотел что-то сказать. Явно собирался уверять в моем ошибочном мнении, но я ему кулак показал, и он промолчал, только кивнул. Все это не укрылось от Иштании, которая встала и направилась ко мне. При этом баронесса осталась на месте и лишь одобрительно качнула головой. Дамы что-то замыслили? От них всего можно ожидать!
— Граф, вы не прогуляетесь со мной? — спросила графиня, а у самой глаза светятся от любопытства.
— Нам скоро выдвигаться, — напомнил ей.
— Без нас караван не уйдет, — усмехнулась девушка. — У меня скоро мышцы ног ослабнут, если не буду прогуливаться. Что тогда делать станете? Не на руках же носить!
— Почему бы и нет.
Иштания с шага сбилась, покачнулась и схватилась за мой локоть.
— Чертовы каблуки, — буркнула моя спутница.
— И зачем туфли в дорогу надеваете? Ногам следует давать отдых.
— Меня учили, что к любым неожиданностям надо быть готовой. Что если подъедет принц на белом коне, а я без макияжа, да еще в лаптях.
— Почему в лаптях? — не понял ее ход мыслей.
— Значит против принца вы ничего не имеете?
— В текущей ситуации, нам новые люди, даже принцы, не нужны, — хмыкнул я.
— Ревнуете?
Да она вовсю флиртует! И пальчики продолжают лежать на моем локте.
— Разумеется, — утвердительно кивнул. — Что если вас какой-то хмырь уведет, как тогда поручение императора исполнить?
— Айлексис, вы именно поэтому куда-то отправили своего помощника? — спросила Иштания и сразу продолжила: — Слышала, тут недалеко какой-то городок. Неужели Гунбарь должен разведать обстановку и если там спокойно, то мы в него заедем?
— Нет, к сожалению, — покачал я головой.
— А если попрошу? — посмотрела она мне в глаза.
— Откажу, — в такт ответил ей.
— Ну, вот, так и знала, — она печально вздохнула, отпустила мою руку и резко развернулась.
Опять забыла про каблуки, а еще старалась скрыть раздражение, вот и запнулась. Точно бы лицо разбила, не подхвати я ее за талию.
— Спасибо, — буркнула графиня и шикнула: — Разогните же меня, а то со стороны непонятно чем занимаемся.
При этом у девушки в глазах бесята прыгают, а аура мечется, как загнанный зверек. И что же она пыталась изобразить? Случайно второй раз споткнулась или нет? Если разыграла падение, то сделала это мастерски. Удивило меня еще и то, что Шипка задав несколько вопросов своей компаньонке, принялась ту отчитывать. За что ругала я не понял, расслышать не удалось.
— Господин граф, разведчики ничего подозрительного на старом тракте не обнаружили, — доложил Гаррай, когда мы двинулись в путь.
— А другие? — уточнил я у него.
— Еще не вернулись, — развел тот руки в стороны.
А уже были должны, увлеклись или встретили кого? Если столкнулись с врагами, то нам следует поспешить.
— Черт возьми, на собственной территории приходится убегать, словно зайцы! — сказал вслух, при этом понимая, что другого выбора нет.
Силы же герцогства брошены на укрепления границы, точнее, усиление крепостей. При осаде тем предстоит сдерживать врага как можно дольше, дав время населению добраться до крупных городов, в которых большие гарнизоны и сдерживать штурмы готовы чуть ли не полгода. Ну, так уверяли отца его вассалы. В целом я с такими выводами согласен, но есть много в истории примеров, когда хорошо укрепленные, считающиеся неприступными города переходили к врагу спустя пару дней осады. А были случаи, что и вовсе передовой отряд захватывал открытые ворота и удерживал их до подхода основных сил. Надеюсь, в нашем герцогстве такого не случится. Правда, нельзя исключать предательства.
А трак-то оказался не таким и заброшенным, как считалось. Местами дорога разбита и повозки с каретой с трудом преодолевают грязь.
— Что-то это мне не нравится, — задумчиво сказал я, увидев вдали несколько больших деревьев, упавших на тракт и перегораживающих путь.
— Засада? — вопросительно посмотрел на меня лейтенант.
Мы с ним немного вперед каравана выехали и теперь остановились.
— Буря не так давно прошлась по этим местам, — указал один из воинов в сторону леса. — Вон какие деревья с корнями ветер повалил.
В его словах есть толика правды, но только лишь часть. А то, как в лесу повалены ели и лиственницы, то нет сомнений, впереди рукотворный затор.
— В круг! — вскинул я руку вверх, призывая кучеров выполнить заранее отрепетированное действо.
— Дорога не такая широкая, не хватит им места для маневра, — выдохнул Гаррай, обнажая меч.
Позади каравана, метрах в ста от последней повозки, обрушились на дорогу два больших дерева. Нас берут в тиски, это уже и дурак бы догадался. Я направил лошадь к карете с девушками и герцогом, в этот момент воздух буквально засвистел от полетов болтов.
— На пол! Ложитесь на пол! — заорал я, надеясь, что девушки не станут жалеть свои платья.
Лошадь подо мной споткнулась, как-то всхрипнула и стала заваливаться на бок. Успел разглядеть, что чуть ниже уха торчит болт. Как успел выпрыгнуть и перекатиться под фургон? Засаду устроили грамотно, пытаются как можно больше выбить моих воинов, но те уже ломанулись в сторону, откуда стреляли. В этот раз Гаррай правильно поступил, прятаться нет смысла, нас бы всех, как куропаток, перестреляли. Сколько же было арбалетчиков? Человек десять, не больше. Это в первый момент показалось, что стрелявших очень много. Кстати, а вот и те, кто должен исполнить чью-то задумку. Чуть правее кареты, пригибаясь, на дороге появилось трое бойцов. На их пути встал один из наших солдат, выставив перед собой меч. Я не стал медлить, поспешил к нему на помощь, со стороны транспорта, который скрывает меня от глаз врага. Успел! К нашему солдату подоспело двое товарищей, и они пытаются сдержать противника. Правда, шансов у них мало. Вот один получил колотую рану в живот и завалился у задка кареты. Один из нападавших рассмеялся и достал метательные ножи. Хлесткий удар шпагой по его шее, и он уже не улыбнется! Выпад и острие моего оружия беспрепятственно входит под левую лопатку второго. Третий же отпрыгивает в сторону и скалится, у него парные мечи и владеет он ими замечательно. Когда только успел нанести раны двоим моим воинам? Один привалился к карете и зажимает рану на плече, у второго неестественно повернута голова, похоже, удар был плашмя и сломал парню шею.
— И что ты тут забыл? — спрашиваю врага, прикидывая свои шансы.
В бою надо быть реалистом, мне со шпагой и кинжалом не сдержать мастера парных клинков.
— Это тебя не касается, ты уже труп, — усмехается тот.
Черт, где же мои оставшиеся воины или хотя бы телохранительницы Иштании? Неужели воительницы пренебрегли указаниями и бросились в гущу сражения? Велю их выпороть за такое! И плевать, что графиня попытается воспротивиться!
— Уверен? — криво усмехаюсь, а сам прислушиваюсь к лязгу оружия, вскрикам и треску веток в лесу.
Похоже, мы столкнулись с самым большим отрядом, засланным по наши души. Черт, как разведчики проглядели засаду? А с другой стороны, мы слишком медлительно двигались, если заранее подготовили ловушки, а потом дожидались по какой дороге пойдем, то могли легко обогнать, дождаться и вступить в бой. Скорее всего так и произошло.
— Граф, я вам помогу, — мрачно сказала Шипка, выпрыгнув из кареты и держа в руке шпагу. — Мы вдвоем эту мразь быстро убьем.