— И ты поэтому такая грустная? — присоединилась к папиному любопытству мама. — Карин, ну подумаешь, сейчас не получилось, потом получится. Ты же вроде туда и на третий сезон собиралась, поедешь?
— Пока не знаю, — тоскливо буркнула я, мешая ложкой сахар в чае. — Еще не решила, настроения нет.
Папа хихикнул и выдал:
— О, время, как ты быстротечно! И молодость, увы, не вечна! Ответственность не безупречна! И школа скоро снова ждет! Вот от того и вид унылый! Учебный год грядет постылый! Наш археолог сизокрылый заранее уж слезы льет! — Он выдержал паузу и горделиво заявил: — Это называется «экспромт»!
— Это называется «издевательство», — мрачно не согласилась я.
— Саш, оставь Карину в покое, — вмешалась сердобольная мама, — видишь же, и так ребенку отчего-то грустно.
«Ребенок» вообще уже готов был волком выть. Интересно, как бы родители отреагировали на правду? Боюсь, всей валерьянки Российской Федерации не хватило бы на успокоение их нервов.
К счастью, папа собирался на работу, мама в свою художественную студию. Я мечтала о том моменте, когда меня наконец-то до вечера оставят одну предаваться тоске и унынию, но разрушая планы на одиночество, заявилась неведомо как узнавшая о моем возвращении Рита.
Я даже не успела за мамой дверь закрыть, как моя блондинистая подружка заглянула в прихожую. Махом оценив мою тухлую физиономию, она виновато выдала:
— Тебе, наверное, сейчас не до разговоров, я понимаю. Я просто твой талисман принесла. — Она протянула мне знакомый мешочек из кожи дай.
— Спасибо. — Я помолчала, собираясь с мыслями, и кое-как наскребла душевных сил на улыбку. — Чаю хочешь?
— А то! — Рита с готовностью скинула босоножки и пропорхала на кухню.
Вся история моих невеселых приключений измерилась тремя кружками чая. Я надеялась, что если выговорюсь, станет легче, но получилось наоборот. Тоска накатила новой волной, чуть ли не подпихивая меня в спину «Давай вернемся, ну давай».
— Ну да, тухловато, конечно, получается… — Рита вздохнула с неподдельным сочувствием. — Главное, Деккер-то твой уверен, что пока он тут изводился, пытаясь тебя найти, ты преспокойненько миловалась с другим. Мы же от него и узнали, что ты жива-здорова, просто нашла себе в другом мире «ухажера». Наверное, он это благодаря ветру выяснил. Но я не сомневаюсь, если ему рассказать, как все на самом деле было, он поймет. Ну, теоретически…
— Не хочу я ни перед кем оправдываться, — я катала пальцами по столешнице печеньку.
— Эм-м… а как тогда ты с ним мириться-то будешь? — Она даже растерялась.
— А толку мириться? — Я подняла на нее глаза. — Единственное, что я к нему испытываю сейчас, это чувство вины.
— А Эридан? — Рита, похоже, понимала все меньше и меньше.
— А что Эридан? — угрюмо буркнула я, делая вид, что вновь всецело занята перемещением печенья. — Он добился, чего хотел. Я его люблю.
— Блин, Ринка, у меня сейчас уже мозг закипит! — Рита даже руками всплеснула от переизбытка эмоций. — Так чего ты сейчас тут в уныние впала?! Он тебя любит, ты его любишь — в чем вообще проблема-то?! Ноги в руки и бегом к нему!
— После такой подлости с его стороны? Ага, как же.
— Ой, ну растудыть-куда-деваться… — Она демонстративно закатила глаза. — Знаешь, в жизни есть такая полезная штука, «прощение» называется.
Я ничего не ответила. Уткнулась лбом в столешницу и вздохнула. Проще было промолчать, чем объяснить Рите, что в противовес «прощению» есть такой набор дурости как «гордость», «обида» и «нежелание мириться первой». Как назло, моя блондинистая подружка еще и запела:
— Она куда-то ушла и третий день не звонит… Он почему-то один и почему-то забыт… И каждый считает виноватым другого, хотя сделать шаг навстречу проще простого…
— Давай-давай, добивай меня, — мрачно перебила я.
— Это я тебя не добиваю, а тонко намекаю, что ты — дурында, — ласково отозвалась Рига и тут же встала, шумно отодвинув табуретку. — А вообще, у меня идея есть. Отвлечься тебе нужно.
— Не хочу я ничего.
— Слушай, давай ты доверишься тому, кто точно знает, как тебе помочь. — Рита уперла руки в бока. — И, уж пожалуйста, не озвучивай трагичное «мне ничем уже не поможешь…».
— Ладно, — я вздохнула, понимая, что упертую блондинку не переспоришь, — что ты предлагаешь?
В отличие от нас Рита обожала мотания по другим мирам. Я, трусливая и инертная по природе, предпочитала сидеть дома, а Света просто не хотела лишний раз с Ромкой разлучаться. Вот и получалось, что втроем мы выбирались только в случае очередного глобального ахтунга. Зато в одиночестве Рита успела много где побывать и завести кучу знакомств. Ее общительность и активность вызывали у меня искреннее восхищение и легкие уколы зависти. Но что поделать, не всем же быть красавицами-блондинками, которые найдут общий язык с кем угодно.
С Наташей связаться не удалось, так что надежды на стихийный портал рухнули, и мы потащились на электричку. Два часа в трясущемся вагоне среди суровых дачников, и вышли на знакомой станции. Обходя стороной поселок, углубились в лес, и едва заметная тропинка вывела нас к поляне, где буквой «П» красовались мраморные на вид, испещренные стихийными рунами столбы с искристой завесой между ними. По Светиным словам, портал в Коридор миров являл собой не что иное, как разрыв в ткани мироздания. Я с трудом понимала, что сие значит, да и не особо над этим задумывалась. А сейчас так тем более.
Рита упорно не говорила мне, куда именно мы направляемся. А я даже и предположить не могла. Через Коридор мы перешли в один из множества миров.
Здесь уже опускались сумерки. Окинув взглядом могучие ели, стоящие исполинами вокруг портала, я могла определенно сказать только одно: здесь я оказалась впервые. Петляющая по мху тропинка сквозь дремучий хвойный лес привела к довольно большому селению. Раскинувшиеся в долине шатры, огни костров — обитатели этого мира явно были далеки от привычной цивилизации.
— Может, хоть теперь скажешь, где мы и что тут делаем? — поинтересовалась я, следуя за спускающейся с лесного холма Ритой.
— Это Раинет, — пояснила она, не оборачиваясь. — Местные поклоняются природе. Ну там земле, небу и всему такому. На первый взгляд варвары. Но на самом деле ни фига не варвары. Ну ты понимаешь.
— Как-то не очень. И зачем мы здесь?
— Чтобы ты киснуть перестала. Тебе вот почему сейчас грустно? Потому что настоящее твое малость депрессивное, и ты уверена, что это на вечность. Так что просто надо сейчас убедиться, что дальше все наладится. Зуб даю, твое уныние враз пройдет.
Я хотела поспорить, но мы уже пришли.
Местные жители, которые вроде как «не варвары», выглядели очень даже как варвары. Смуглые мускулистые мужчины с суровыми лицами и тотальным наличием шрамов на оголенных торсах и точно такие же женщины — в общем, прямо собрание дремучих бодибилдеров. Хотя, наверное, в этих краях можно было выжить исключительно благодаря физической силе. Из одежды у них имелись только штаны из коричневой кожи и всевозможные амулеты. И если у воинов в основном на шее красовались устрашающих размеров клыки на шнурках, то у их «прекрасных» половин покоились на груди широкие ожерелья из самоцветных камней. Особо эти украшения ничего не прикрывали. И если меня смущала такая оголенность местных дам, то все остальные явно относились к этому совершенно спокойно. Вдобавок и те и другие могли похвастаться наличием густой шевелюры иссиня-черных волос. У мужчин сия роскошь была собрана в высокий хвост, который при ходьбе развивался подобно плюмажу на шлемах древних рыцарей. А у женщин на голове красовалось множество косичек. Правда, зачем-то выбритые участки над висками очень портили впечатление.