На нас с Ритой не обратили вообще никакого внимания. Словно это было в порядке вещей, что у них по селению разгуливают две левые девицы. Местный народ вовсю суетился, будто бы готовился к чему-то. Скорее всего, намечался некий праздник. Ну или битва. Сидящие у костров мужчины начищали до блеска клинки, а женщины рисовали друг у друга на теле диковинные узоры. И только дети оставались детьми: с радостными визгами ватаги мелких, чумазых будущих варваров носились между шатрами.
И непрестанно где-то били барабаны. Мерно, в одном ритме. По Ритиным словам, они не замолкали никогда, являясь для местных жителей своеобразным мерилом времени. Конечно, на тиканье часов мало походило, но размеренная дробь, похоже, как раз исполняла роль секундной стрелки.
— Для них это постоянное напоминание о том, что время не ждет. Поэтому каждое мгновение жизни должно быть наполнено смыслом. Круто здесь, правда? — в Ритином голосе слышалось искреннее восхищение. — Они такие все… такие… настоящие, что ли.
— Ну да, — пришлось согласиться. — Так куда мы идем-то?
— Мы уже пришли. — Моя подружка остановилась у большого шатра. В отличие от серо-коричневых остальных, этот был белоснежным. Ни один узор не разбавлял аскетичность ровного цвета, но тем не менее другие шатры на его фоне выглядели простецки и словно бы приземленно. Как соломенные лачуги на фоне дворца.
Рита быстро юркнула за полог. Прошло не больше минуты, как появилась снова.
— Все, иди.
— А чего мне там делать-то? — опешила я. — Ты со мной не пойдешь, что ли?
— Ринка, ну чего трусишь-то, иди давай, — ей явно уже не терпелось куда-то уметелить. С дружеской наглостью подтолкнула меня в спину, отчего я тут же влетела в белоснежный шатер.
Внутри он казался огромным. Скорее всего, из-за залегших по периметру теней. В центре его горел очаг, причем совершенно бездымно. Развешанные вязанки сухих трав составляли весь интерьер.
— Кх-м… здравствуйте, — замялась я.
Сидящая у очага девушка молча указала на место напротив нее. Я послушно опустила на колени и растерялась окончательно. Наверно, стоило что-то сказать или спросить, но в голову лезли только всякие глупости. А незнакомка как назло тоже молчала.
Она сильно отличалась от увиденных здесь женщин. Тоненькая и изящная, но, скорее, не от природы, а от какой-то перенесенной в детстве болезни. И волосы ее вились в пепельного, а не черного цвета косички, хотя блондинкой ее тоже сложно было назвать. А вот седой запросто. В общем, она производила впечатление странное и, как ни удивительно, древнее. Словно ей было не лет двадцать, как казалось на вид, а много-много больше.
— Ведать пути свои опасно для тех, кого смерть с рождения держит за руку, — нараспев произнесла незнакомка низким голосом. — Ведать пути свои бессмысленно для тех, кто уже лишен главного выбора… Но Великое Пламя горит в тебе и требует молвить…
Я нервно сглотнула.
— Вы расскажете мне мое будущее?
Незнакомка наконец-то подняла на меня глаза. Абсолютно черные, но они совсем не пугали. Казалось, эта девушка вообще крайне далека от таких понятий как «добро» и «зло». Нет, не равнодушная, просто знающая.
— Шаманка Аггиш не ведает твоего будущего, — а вот улыбка ее завораживала искренней дружелюбностью. — Ты расскажи его.
— Я? — У меня вырвался нервный смешок. — Знаете, мое будущее — это такая туманная штука… Я даже точно предположить не могу, доживу ли, блин, хотя бы до окончания школы. Да вообще, может, не сегодня — завтра какая-нибудь залетная дая загрызет. А вы «рассказать»…
Аггиш протянула мне над очагом кожаный мешок.
— Покажи шаманке пути свои.
Она закрыла глаза и даже дышать перестала. Такое впечатление, что душа ее на время куда-то отлучилась. И ничего общего со смертью.
Тяжко вздохнув, я развязала шнурок и заглянула в содержимое мешка. Я бы назвала это «мусор». Рита бы — «природные материалы». Осторожно высыпала все это богатство перед собой. Сухие листья, металлические иглы, мутные кристаллы разных цветов, перья, полированные клыки, камешки всевозможных форм — если мне предстояло составить свое будущее из этого, то и настоящее уже перестало казаться столь беспросветным.
Я снова вздохнула. Запихав большую часть «сокровищ» обратно в мешок, принялась раскладывать оставшееся на расчищенном прямоугольнике земли перед очагом. На широкий, похожий на кленовый, лист положила четыре кристалла: белый, синий, красный и зеленый. Рядом поставила в линию девять примерно одинаковых камушков. Шесть из них тут же повалились плашмя, я не стала поправлять, решив, что все равно бессмысленно. Забавно, но меня это «панно» даже увлекло. Слева примостился отполированный треугольник непонятно чего. Это я потом уже сообразила, что выбрала осколок кости. В зачем-то высверленное в нем отверстие, вставила красные перья. Даже посчитала их — получилось тринадцать. Добавила еще одну любопытную штуку — кусок окаменевшего пепла. Просто никак иначе я этот камень назвать не могла. Казалось, сожми его посильнее, и он тут же рассыплется.
Оглядев полученное, снова полезла в мешок. Достала довольно крупный, почти с мой кулак прозрачный кристалл. Правда, его портила широкая внутренняя трещина, но меня это не смутило. Прибавила и его ко всей композиции. И под конец выбрала три иглы одинакового размера. Словно закопченную над костром черную, будто бы известняковую белую и отполированную до зеркального блеска серебристую. Воткнула их рядом в землю, но они тоже не устояли. Упали друг на друга, скрестившись.
Я придирчиво окинула взглядом свое творение. Ну или, скорее, нагромождение мусора. Чего-то не хватало в этой хаотичной картине. Чего-то самого важного. Я огляделась. Взгляд замер на очаге, и я тут же достала один из раскаленных угольков. Тот обдал меня ласковым теплом. Его я разместила в самом центре композиции. Вот, теперь я была довольна получившимся результатом.
Шаманка тут же открыла глаза, словно только и ждала, пока я закончу. Встала, подошла с грацией дикой кошки и села рядом.
— Не особо-то у меня будущее нарисовалось. — Я хихикнула. Все это выглядело таким нелепым и забавным. Но что-то Аггиш не спешила улыбаться.
Резким движением шаманка вырвала у меня волосок, я даже ойкнуть не успела. Он упал на землю. И вот тут пришла пора удивляться. Удлинившись, он засветился и сияющей нитью пролег между деталями моей композиции, утыкаясь в итоге в тлеющий уголек.
— И что это значит? — насторожилась я. Происходящее уже не казалось мне таким уж бессмысленным бредом, как вначале.
Волосок начинал свой путь от четырех кристаллов на листе. Шаманка указала на них и начала:
— Когда листва начнет опадать с деревьев, явятся Осколки…
Дальше расположились камушки.
— Восстанут три Твердыни… — нараспев произнесла Аггиш и перевела взгляд на костяшку с перьями. — И Красноголовые найдут, кого ищут…
Следом волосок касался куска пепла.
— Восставший брат вновь вернется в небытие… — При этих словах шаманки странный камень все-таки рассыпался в пыль.
Шаманка указала на скрещенные иглы:
— Три меча встретятся в последний раз для их обладателей… И тот, кого двое, отдаст за тебя свою жизнь…
Тут же красивый прозрачный кристалл с трещиной раскололся на две половины и почернел.
Я сидела, затаив дыхание. На первый взгляд придумать трактовку для кучки бессвязного хлама мог кто угодно. Но я чувствовала, что сказанное — не плод фантазии. Таилось в этом ритуале что-то непознаваемо древнее. И я уже не сомневалась, что сама не осознавая, изобразила то, что меня ждет.
— А это что значит? — Я указала на тлеющий уголек, у которого закончил свой путь светящийся волосок. Хотя, быть может, самолично добавленный он вовсе и не нес никакого смысла.
— Это гибель мира.
Мне поплохело. Сказано было настолько обыденным тоном, словно так и должно быть. Причем, я прекрасно понимала, что имеется в виду не какой-то отдельно взятый мир, а вся Вселенная.
— Я… я могу как-то этого избежать?
— Все Нити Судьбы твоей ведут к одной. К той, которую оборвать тебе окажется не по силам.