— Тогда слезай, — я толкнула Макса в грудь. — Зачем ты вообще понёс меня в спальню, если не собирался выполнять мои требования?
Я говорила, как террорист! Макс глянул на меня с таким видом, словно хотел ударить или изнасиловать, и в раздражении отшвырнул презерватив. Тот шлёпнулся о стеклянную дверцу шкафа, как ночной мотылёк о плафон лампы, и замертво рухнул на овечью шкурку около кровати.
— Я думал…
— Что я передумала?
— Да. Я надеялся, что ты проанализировала нашу ссору и поняла, что не права.
— Ах вон оно что! По-твоему, это я не права?
— По-моему, ты ведёшь себя деструктивно, — повторил он фразу, которую я уже слышала утром.
— И что, опять побежишь в ванную? — вырвалось у меня злобное замечание.
— Нет, — ответил мой любимый муж, — я сделаю это здесь. Можешь присоединиться, если хочешь.
Тремя резкими ударами кулака он взбил подушку, опёрся на неё и принялся демонстративно дрочить. Я задохнулась от подобной наглости, но Макс не обратил внимания на моё пыхтение. Его глаза с вожделением скользили по моему телу — от губ до груди, от живота до лобка. Он не мог трахнуть меня по-настоящему, но трахал в своей голове. И весьма жарко, судя по покрасневшим скулам. Он всегда краснел перед тем, как кончить.
— Это нечестно, — сказала я и ушла на кухню.
У него сегодня будет два оргазма, а у меня ни одного.
4. Сцепление
Утро выдалось ясное и пронзительно-холодное. В пять утра пришло сообщение от Лаврика: «Привет, какой адрес у этого вашего альпинистского траходрома?». Он никогда не держал такие мелочи в памяти: названия локаций, имена клиентов, время съёмок. Но я прощала ему безалаберность за талант и лёгкий характер. «Тебе не обязательно приезжать, я и одна справлюсь», — ответила я. Мариши не будет, а поправить волосы и припудрить лицо Ильи я и сама смогу. В том же фотошопе. «Щаззз! Я не оставлю его с тобой наедине, коварная женщина!» — тут же прилетело сообщение со смайликом, топающим ногами. Я усмехнулась и отправила Лаврику адрес.
Илья ждал у входа. Увидел джип и широко улыбнулся. Какая же замечательная у него улыбка! Как у Юрия Гагарина, когда он вернулся из космоса. У любого, на кого направлена такая искренняя улыбка, возникает ощущение, что его любят и ждут.
— Привет, Оля, — сказал Илья.
А его глаза сказали чуть больше: «Я рад тебя видеть». На самом деле рад. Не успели мы наглядеться друг на друга, как со стороны метро к нам подбежал запыхавшийся Лаврик. Сегодня он был одет не в леопардовую шубку и ботинки на высоких каблуках, а в спортивную куртку и кроссовки на толстой платформе. На голове красовалась радужная повязка. Ну, конечно, никто же без флага ЛГБТ на лбу не догадается, что он гей. Надо же всем сообщить.
— Я вам кофе принёс! — воскликнул Лаврик, показывая картонную упаковку со стаканами. — Матча-латте! Эспрессо с зелёным чаем и молоком. Антидепрессант, антиоксидант и заряд бодрости в одном флаконе!
— Звучит заманчиво, — вежливо сказал Илья.
— Ужасно звучит, — сказала я. — Какой извращенец придумал смешивать кофе и чай?
— Ну и не пей, злая девочка! Нам больше достанется. Правда, Илюша?
Ого, уже Илюша!
***
Скалодром — это просторный зал высотой метров десять со стенами в виде нагромождения камней. На камнях торчали десятки зацепов — небольших выступов разной формы для того, чтобы скалолазы цеплялись за них руками и ногами. Даже потолок был оборудован зацепами — вероятно, находились любители поиграть в Человека-паука. Весь пол был устлан толстыми матами, пружинившими под ногами. Не маты, а настоящие матрасы кинг-сайз!
Слово «траходром», использованное Лавриком, вполне подходило этому заведению. Только нас было трое — неудачное количество народу для секса. Ни то ни сё. Причём один гей, вторая замужем, а третий — слишком благороден для подобных интрижек. И вообще, ему через две недели улетать в Катманду. Зачем человеку проблемы? Как ни крути, секса между нами не могло быть ни в каких сочетаниях.
Что за бредовые мысли лезли в голову в шесть часов утра? О работе надо думать, о работе!
Пока Лаврик колдовал над внешностью Ильи, я притащила камеру, вспышки и отражатели. Настроила свет.
— Царапину замазывать? — спросил Лаврик. — Или оставим для наглядности?
— Оставь, пусть люди видят, что это опасный спорт.
Илья разминался, сидя на полу. Для сегодняшней фотосессии Лаврик подобрал ему шорты и майку с широкими проймами. Бицепсы, лопатки, половина спины — всё было обнажено. Я не возражала. Спереди на майке виднелся логотип — этого хватит, чтобы порадовать владельца банка, а читатели порадуются, разглядывая мускулы спортсмена.