Мы стояли у стены. Илья внимательно слушал, прислонившись виском к зацепу в виде округлого красного булыжника.
— Ты действительно видишь красоту в уродстве?
— Уродство — это война, голод и насилие. Эти вещи я никогда бы не стала эстетизировать. А человеческое тело прекрасно, Илья, каким бы оно ни было.
— А где проходит твоя выставка? Я хотел бы на неё сходить.
— Ох, до выставки ещё далеко, — рассмеялась я. — Сначала мне нужно собрать материал, а желающих поучаствовать в проекте мало. Знаешь, большинство людей смиряется со своими несовершенствами, но лишь немногие способны разглядеть красоту в шрамах или морщинах.
— Я точно не способен, — сказал Илья.
— Показать её людям — это и есть цель моего проекта! Фотографии, которые я делаю… — Я задумалась, как объяснить идею, которая меня вдохновляла. — В общем, я могу тебе показать. Ты увидишь и сразу всё поймёшь.
— Мне очень бы хотелось посмотреть, — сказал Илья серьёзно.
А мне очень хотелось показать. Никто ещё не видел фотографий из «Открытого тела», даже Лаврик и Мариша. Даже Макс! Я занималась съёмками самостоятельно, один на один с моделями — сама выставляла свет и помогала с образом. Подобного рода проекты требовали доверия и близости между фотографом и тем, кто приходил в студию, раздевался догола и позволял себя фотографировать. Это были съёмки в жанре ню, потому что красоту проще всего выразить через сексуальность. То, что нас возбуждает, мы автоматически считаем красивым.
***
Полдевятого на скалодром пришли тренеры — парень и девушка. К тому времени мы уже закончили, и они радостно накинулись на Илью. Я не ожидала такой реакции и немного оторопела, но потом вспомнила, кем является Илья Долин для альпинистской тусовки, — известной личностью, кумиром и примером для подражания.
— Когда вы едете в Непал? С какой командой? Какой маршрут выбрали для восхождения? — наперебой расспрашивали тренеры.
Илья обстоятельно им отвечал: улетает через две недели, официально ни в какой команде не состоит, подниматься будет через Южное седло.
— А почему не через Северное? — спросила девушка. — Вы ведь в прошлый раз шли с юга, неужели не хотите попробовать новый маршрут?
— Нет, я хочу пройти тем же маршрутом, каким поднимался пять лет назад.
Девушка поколебалась, — сомнения были написаны на её лице, — но всё же задала вопрос:
— Тело вашей жены так и не нашли?
— Её не искали, — ответил Илья. Он сказал «её», а не «его» — как будто речь шла не о теле, а о живой женщине. — Поисковой экспедиции не было.
— Мне очень жаль, — искренне сказала девушка-тренер.
Илья кивнул, хлопнул её по плечу и отошёл к нам.
— Оля, хочешь залезть на стену? — поинтересовался он, увидев, что я упаковала камеру и объективы в рюкзак.
— Я, я хочу! — встрял Лаврик.
— Ну тогда слушайте, — сказал Илья. — Скалолазание больше похоже на приседание, чем на подтягивание — используйте мышцы ног. Держите таз ближе к стене, а зацепы выбирайте самые крупные и удобные.
— Всё понятно! — воскликнул Лаврик и перекинул мне свой телефон: — Сними, как я покоряю эту гору! Выложу у себя на страничке, все в обморок упадут!
Лаврик помагнезил пальцы и кинулся на штурм стены. Он всего пару раз перехватил зацепы и повис на руках, как мокрый пододеяльник на бельевой верёвке. И даже немного раскачивался из стороны в сторону, словно его колыхало ветром. Но я успела поймать несколько удачных кадров, Лаврику будет чем похвастаться в соцсетях.
— Я сейчас упаду, — сообщил он трагически, вися в полуметре над мягким полом.
— Падай, — разрешил Илья, и Лаврик неуклюже приземлился на задницу рядом с ним.
— Это было круто! — сообщил он. — Я напишу об этом в сториз!
— Теперь ты, — обратился Илья ко мне.
Ладно! Почему бы и нет? Я попробую, раз уж представилась такая возможность.
Я тоже окунула руки в мешочек с магнезией и подошла к стене. Несмотря на все зацепы, она выглядела совершенно неприступной. Как это вообще — залезть на вертикальную поверхность? Человек создан для ходьбы, а не лазания.
Илья шагнул ко мне и встал позади — так близко, что я почувствовала тепло его разгорячённого тела.