Какие странные и опасные мысли приходили в сонную голову.
Илья не часть нашей семьи и никогда ею не будет.
— Милая, просыпайся, приехали, — послышался голос Макса.
Он стоял надо мной, склонившись, а я лежала на заднем сиденье, укрытая дорожным пледом. Под головой обнаружилась надувная подушка, которую я возила в машине на всякий случай. Видимо, этот случай наступил, и кто-то обо мне позаботился. Макс или Илья? Или оба?
— Мы уже дома? — спросила я.
— Да, я высадил Илью под мостом и приехал домой. Хочешь, я отнесу тебя на руках? — предложил он таким ласковым тоном, что мне сразу этого захотелось.
— Хочу, — я потянулась к нему.
Макс легко подхватил меня вместе с пледом, захлопнул дверь машины и понёс к лифту. В пустом ночном паркинге не было ни души, только носы автомобилей поблёскивали в полутьме. Шаги Макса гулко отдавались в тишине.
— О чём вы болтали? — спросила я, когда Макс зашёл в лифт.
— О жизни, о планах на ближайшее будущее, о каменном Яйце на Голубом озере, о том, какая ты красивая и талантливая.
Я фыркнула.
— Надеюсь, ты не предлагал ему секс втроём?
— Нет. И никогда не предложу. — Не выпуская меня из рук, Макс открыл дверь квартиры и шагнул в прихожую. — Но я понял одну важную вещь.
— Какую? — я спустила ноги на пол и повернулась к мужу.
— Секс втроём — не извращение. Это нормально, если люди доверяют друг другу и испытывают взаимное влечение. Ничего плохого или постыдного в этом нет.
В его голосе звучала искренность. И удивление, как будто раньше он считал иначе, а сегодня переменил мнение. Неужели двенадцать часов общения с Ильёй совершили этот переворот? Что происходило в душе моего любимого мужа? Какие демоны его терзали?
— Ты представлял наш секс втроём? — спросила я.
— А ты нет?
— Да, но это всего лишь воображение. Мы не сможем перешагнуть эту грань, Макс. Ты сойдёшь с ума от ревности, а я умру от стыда и раскаяния. Это разрушит нашу любовь.
— Или укрепит, — мягко сказал Макс.
Или укрепит, подумала я. Но вслух этого не сказала. Потому что за разрушение брака я давала 99,999 процентов, а шанс на укрепление был призрачен, как колодец с ключевой водой в Сахаре.
***
Утром на город обрушилась жара. Целых пятнадцать градусов!
Макс рисовал, сидя на кухне у окна. Во сколько же он проснулся? Или вообще не спал? На столе стояли три грязные чашки с остатками кофе и валялась упаковка итальянских сухариков с миндалём. Я обняла Макса и поцеловала в плечо — куда достала. Макс захлопнул альбом. Я не успела увидеть, что он рисовал.
— Какие планы на день?
— Съёмок сегодня нет, но мне нужно обработать фотографии. Съезжу в студию часа на три-четыре. Надеюсь, ты со мной не поедешь?
— Прости, любимая, на сегодня у меня другие планы, — ответил Макс таким тоном, словно я умоляла его поехать со мной.
— Отлично! Хоть спокойно поработаю.
— Поработай-поработай, — сказал Макс. — Но приготовься, в три часа я тебя заберу.
— Зачем? Куда?
— Папенька открывает сезон шашлыков и ждёт нас в своём загородном поместье.
— О не-е-ет, — проныла я, — только не шашлыки!
Каждую весну, в первый по-настоящему тёплый денёк, Михаил Семёнович Ольховский приглашал родственников и друзей «на шашлыки». То есть на ягнятину, мраморную говядину, осетрину, лососину, крабов и чёрную икру — всё что угодно, кроме шашлыков из свинины, потому что Михаил Семёнович свято соблюдал заветы бога, запрещавшего евреям кушать свинью и некоторых других земных тварей.
Я ненавидела эти обязательные весенние поездки! Не из-за чудовищного обилия еды и выпивки (которую добрый боженька не запрещал), а из-за гостей свёкра и его молодой жены. Я испытывала глубокую антипатию к Каролине Ольховской и её подружкам. Макс шутил, что я снобка, зануда и ненавистница милых провинциальных девушек, чья вина лишь в том, что их сиськи больше моих. Наглое враньё! Их сиськи были пришитыми в отличие от моих. Меня бесила в Каролине вовсе не внешность, а вульгарные манеры, алчность и прирождённый цинизм. Может, папе Максима и нравились такие качества в женщинах, но мне — нет.
Только пятилетняя Дунька примиряла меня с визитами в загородный дом. Черноглазая стрекоза, так похожая на своего брата Макса. Дуньку я любила!
— Отказаться нельзя, — со вздохом сказал муж. — И ещё одна плохая новость: в программу входит ночёвка в гостевом домике. Отец требует, чтобы мы остались до утра.