Мы с трудом отлипли друг от друга.
Я глянула на Лаврика:
— А ты позвони Максу и спроси.
— Да ну на фиг! Ещё кредит отберёт!
Мариша рассмеялась, а Лаврик комично захлопал ресницами.
— Ладно, работаем, — распорядилась я. — Администрация отеля выделила нам гримерку и часть бара, где будет проходить интервью. Мариш, займись установкой оборудования, а Лаврик займётся моделью и журналистом, когда он появится.
— Ага, я займусь, — Лаврик напустил на себя серьёзный вид: — Милый, в этих трениках и толстовке ты смотришься охрененно, но неорганично. Я принёс тебе костюм с белой рубашкой. Пойдём переодеваться.
— Зачем костюм? — Илья обернулся на меня. — Мне кажется, это лишнее.
— Увы, — сказала я, — в бар этого отеля в спортивном костюме не пустят даже Дзюбу. Придётся надеть то, что принёс Лаврик.
— Чёрт.
— Потерпи, это последняя официальная съёмка, — сказала я.
— Так, стоп! — нахмурился Лаврик. — Ты что, неофициально его тоже снимаешь?
— Угу. Голым. В постели с Максом. Лаврик, не задавай лишних вопросов, отправляйся гримировать Илью.
— Доброе утро! — послышался за спиной девичий голосок. — Вы, я так понимаю, Ольга Ольховская? А вы — альпинист Илья Долин? Меня зовут Алиса Кочкина, я буду брать у вас интервью для колонки «Мужской разговор». Вы получили список вопросов на почту? Подготовили ответы?
— Погодите, — растерялся Илья. — Кажется, я общался с молодым человеком из вашего журнала…
— Это был мой помощник, — сказала Алиса. — А журналист — это я!
— Оу…
— Какие-то проблемы? — взъерошилась юная журналистка. — Не любите женщин? Предпочитаете мужское общество?
— Что вы, Алиса, — ответил Илья и улыбнулся. — Мне нравятся девушки!
Лаврик ещё раз закатил глаза.
***
Если в мире и существовала идеальная фотомодель, то это был Илья Долин. Каждый его взгляд, жест, улыбка, поворот головы, то, как он размешивал сахар в чашке кофе, как опирался на барную стойку — всё выглядело сногсшибательно. Он был невероятно фотогеничен. Илья не стеснялся камеры, вел себя естественно и расслабленно, а я лишь успевала делать кадры. Мариша стояла около Ильи, подсвечивая его лицо отражателем, а Лаврик с кистью и пудреницей притаился позади меня, готовый в любую секунду убрать жирный блеск с лица модели.
Журналист Алиса задавала жёсткие вопросы, но Илья ни разу не вспылил и не отказался отвечать. Я с интересом прислушивалась к беседе.
— Однажды вы уже побывали на вершине Эвереста. Что вы почувствовали? Радость, ликование, восторг?
— Удовлетворение от проделанной работы.
— И всё? А о чём вы думали в тот момент? — спросила Алиса и ненавязчиво подсказала: — Возможно, о красоте Гималаев, о том, что вы покорили величайшую вершину земли.
— Нет, — спокойно ответил Илья. — Я думал о том, что погода портится, и нам нужно срочно спускаться, а у ступени Хиллари скопилось много людей.
Алиса похлопала глазами:
— Они мешали вам спуститься?
— Да. Они мешали нам спуститься, а мы мешали им подняться. Когда на узкой тропинке скапливается сто или двести человек, очереди и задержки неизбежны. А на высоте восемь тысяч восемьсот метров каждая потерянная минута грозит смертью.
— Ваша жена умерла из-за пробки на вершине Эвереста?
Илья качнул головой:
— Она не умерла. Она потерялась во время бурана, который начался, когда мы спускались.
Мы все замолчали. Слышались только бульканье молока в капучинаторе и лёгкая музыка из бара.
— Неужели вы думаете, что она осталась жива? — с любопытством спросила Алиса.
Как ей хватило духу задавать такие личные и ранящие вопросы? Я бы не смогла. Илья только пожал плечами — мол, думай, что хочешь.
— Почему вы решили пойти туда второй раз?
— По личным мотивам, — ответил он с такой светлой и открытой улыбкой, что мне захотелось зареветь.
Он что, собирался искать на Эвересте свою пропавшую жену? Я поморгала, чтобы изображение в видоискателе снова стало чётким.
— Спасибо, что согласились на «Мужской разговор», — официальном тоном произнесла Алиса Кочкина. — Мы будем следить за вашим восхождением. Желаю удачи! Возвращайтесь к нам с победой!
***
Мариша разбирала штативы, Лаврик укладывал костюм и белую рубашку в кофр.
— Мне понравилось интервью, — сказала я Илье, который натянул спортивные штаны и толстовку и опять стал похож на нормального парня, а не метросексуала со стильной причёской и накрашенными губами. — Ты отлично держался.