— Конечно, — сказала я, — конечно, я согласна! Но только не сегодня, Макс. Сегодня нам нужны презервативы.
— Зачем? — повторил он, не прекращая меня ласкать. — Мы в понедельник ездили с Ильёй в клинику и проверили всё что можно. Мы абсолютно здоровы.
— Я знаю, — я поцеловала Макса, а потом Илью. — Дело же не в этом… Просто если я забеременею, то хочу быть уверена, что ребёнок от мужа. Вы же понимаете? Мне бы не хотелось, чтобы в этом вопросе были какие-то сомнения.
Они замолчали. Я привстала, выпутавшись из жаркого сплетенья рук и ног, и посмотрела на Макса и Илью:
— Вы же не обиделись? — спросила я, не понимая, почему они молчат и переглядываются с озабоченным видом, словно я сказала что-то неприемлемое. — Секс — это секс, а дети — это…
— Всё в порядке, — ответил Илья. — Я оставлю вас, — и начал выбираться из спального мешка.
Макс
Это был провал. Оля отказывалась заниматься сексом с Ильёй без презерватива. А в презервативе это теряло всякий смысл. Разрешить жене переспать с чужим человеком ради ребёнка — это одно, а ради удовольствия — другое. Илья понял это первым. Он посмотрел на Макса с выражением: «Я знаю, что ты пустил меня в вашу постель только с одной целью», и принялся выбираться из спальника.
Ну да, так оно и было. Вначале. Они сидели в поместье Ольховских, кидали в озеро «блинчики» и беседовали о жизни. Макс рассказал Илье о бесплодии и о том, что Екатерина Вторая и Мария-Антуанетта завели любовников после нескольких лет бездетного брака. Предположительно — ради появления наследников. Илья догадался, что это молчаливое приглашение. Он вообще был догадливым парнем. А также умным, добрым и красивым. И с правильными понятиями. Теперь его понятия требовали, чтобы он покинул семейную пару, если оплодотворение невозможно.
У Оленьки тоже были понятия. Она допускала близость с другим мужчиной (после долгих уговоров, лжи о сексуальных фантазиях и личного примера с поцелуем), но рожать планировала только от мужа. Никто не заставит её переспать с Ильёй без презерватива. Она лучше откажется от секса, чем подвергнет семью риску. Хитрый план Макса рухнул. Оля страстно хотела детей, но исключительно от законного супруга.
Всё кончено.
Он больше ничего не мог сделать, чтобы обманом заполучить ребёнка.
Он должен признаться.
Но пока длилась эта звёздная ночь, пока они лежали втроём в одном спальнике голые и возбуждённые, он ни в чём не признается. Он сделает это потом, когда Илья уедет.
— Подожди, — сказал Макс, поймав Илью за локоть. — Не уходи, у меня есть презервативы. Если Оля настаивает, мы оба используем защиту. Я согласен, так будет правильно.
Илья остановился, поражённый его словами. Он явно не ожидал, что Макс проявит такое великодушие. Несколько секунд они смотрели друг на друга. На Макса никто ещё не смотрел глазами, полными настолько противоречивых чувств, — удивления, растерянности, восхищения и благодарности.
Илья протянул руку и погладил Макса по щеке:
— Не надо, обойдёмся без резинок, — и подмигнул.
Скользнул обратно в спальник и обнял Ольгу. Рывком перекатил её на себя, запустил пятерню в волосы и принялся целовать с такой горячностью, что у Макса поджались яйца. Он провёл ладонью по спине Ольги и ощутил, как сладко она прогнулась в пояснице, подставляя ему ягодицы. Коснулся влажного входа — и желание затопило его с головой.
Он налёг на неё и вставил член одним слитным движением. Трахал сильно, резко, рыча от удовольствия, зная, что каждое его движение чувствует не только Оля, но и Илья. Что они оба содрогаются от жёстких толчков, что маленькая нежная грудь прижата к мощному торсу, а набухший клитор трётся о большой твёрдый член. Когда Оля застонала, а её влагалище ритмично запульсировало, Макс кончил с протяжным стоном, впервые за три года спустив семя в любимую женщину. Перед глазами стояла рука с коротким мизинцем, безнадёжно запутавшаяся в светлых Олиных волосах. Илья бережно гладил её по голове, пока она кончала.
Макс перевалился на один бок Ильи, а постанывающая Ольга сползла на другой. Их руки встретились на его члене. Тонкие женские пальцы неловко обхватили толстый ствол, и Макс понял, — почувствовал шестым чувством, — что Илье этого не хватит. Нужны крепкие мужские пальцы, привыкшие к мастурбации, не боявшиеся причинить боль, знавшие, в каком месте прикосновения приятней всего.
Илья безошибочно распознал, что стальной выдаивающий хват принадлежал мужчине, и возмутился:
— Ольховский, что ты делаешь? Прекрати…
Но Макс услышал в его голосе другое: «Продолжай, Ольховский, я об этом пожалею, но мне нравится».