— Вот как? — спросил Илья. — Ты замужем?
Я думала, он скажет: «Вот как? Твой свёкор — тот самый чувак, который оплатил моё восхождение на Эверест?», но Илью заинтересовала другая информация — мой семейный статус. Я почему-то не нашлась, что ответить. За меня ответил Лаврик:
— Да, наша Оленька замужем за Максом Ольховским. Он не только сын банкира, но и сам преуспевающий бизнесмен. К тому же обалденно красивый мужик, хотя после того, что я увидел пять минут назад, я бы передвинул Макса на второе место в своём личном эротическом рейтинге. Прости, дорогуша, — Лаврик ехидно мне улыбнулся, — но Илья победил.
— Какой же ты пошлый, — констатировала Мариша, доставая сигареты. — Совсем засмущал нашего гостя.
— Ничего, всегда приятно победить в соревновании, о котором даже не слышал.
— Вот! — обрадовался Лаврик. — Илья на меня не обиделся!
— Пойду покурю, — сказала Мариша.
— Перерыв десять минут, — объявила я.
***
После перерыва рабочий процесс вошёл в привычную колею. Мы подобрали Илье подходящую одежду, поставили в нужную позу и приступили к съёмкам.
Солнечные лучи освещали одну сторону его лица, а другую подсвечивала Мариша золотистым отражателем. Когда Илья смотрел в объектив, казалось, он заглядывал прямо в душу. Эффект, довольно часто встречавшийся на полотнах великих мастеров живописи, но почти никогда на современных фотографиях. Я знала, что такое же ощущение возникнет у всех, кто увидит портрет Ильи. Он был феноменально фотогеничен.
Занимаясь делом, я размышляла над словами Лаврика о том, что Илья красивее Макса. Возможно, так и было. С точки зрения эстетики. Если бы гениальный скульптор изваял статуи двух мужчин, а потом показал знатокам и ценителям — большинство бы выбрало Илью. Альпинизм сделал его тело совершенным — сильным, гармоничным, выносливым. Макс тоже занимался спортом — в зале, поднимая штангу и качая различные группы мышц. Эти двое мужчин отличались друг от друга, как дикий ягуар и ягуар из элитного зоопарка: оба молоды, здоровы и сильны, но образ жизни накладывал отпечаток. Я не была уверена, что мой муж смог бы залезть на какую-нибудь гору без фуникулёра. Но взбежать на десятый этаж без остановки он мог.
После портретов у окна мы занялись съёмкой одежды. Мариша выставила свет, Лаврик несколько раз убирал блеск со лба Ильи и поправлял волосы. Дольше всего возились с курткой кислотно-оранжевого цвета. Он убивал внешность модели и резал глаза всем окружающим. На груди и спине красовался логотип банка — спасибо, что не слишком крупным шрифтом.
— Ты возьмёшь эту куртку с собой? — спросила я.
— Да, конечно. Я должен её носить, об этом указано в договоре, — ответил Илья.
— Она нормальная? Подходит для гор?
— Вполне.
— Тебе не очень идёт этот цвет, — предупредила я.
Илья рассмеялся:
— Это не имеет значения. Цвет выбирают не ради красоты, а чтобы человека было заметно издалека — на камнях, снегу или льду. Оранжевый в этом плане хороший цвет.
— Так вот в чём дело. Если ты потеряешься, тебя легко смогут найти… — вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что мои слова могли причинить ему боль.
Его жена потерялась на спуске с вершины. Во время бурана. И её не нашли — ни живой, ни мёртвой.
Илья запнулся лишь на секунду, но быстро взял себя в руки:
— Я надеюсь, что меня найдут, если возникнет такая необходимость.
А я надеялась, что он не потеряется. Ещё утром мне было безразлично, заберётся ли на Эверест альпинист Илья Долин, а сейчас очень хотелось, чтобы он благополучно совершил восхождение и вернулся из экспедиции живым. Я плохо понимала, зачем ему идти туда второй раз. Банк оплачивал накладные расходы и рекламную кампанию, но вознаграждение альпинисту не платил. То есть Илья не из-за денег согласился на эту авантюру.
Я всегда считала, что такие восхождения совершались раз в жизни, — чисто чтобы поставить галочку и закрыть гештальт. Это как выиграть Олимпийские игры или сорвать джекпот. Высшее достижение для альпиниста. Но идти второй раз на Эверест по старому маршруту — в чём смысл? Ещё раз испытать судьбу?
Что Илья там забыл?
***
Пообедали заказанной пиццей, а к вечеру все валились с ног. Я разрешила открыть бутылку шампанского, чтобы отпраздновать первый съёмочный день. Все с удовольствием повалились на диваны с бокалами вина — кроме меня, потому что я была за рулём. Себе я налила кока-колы. Мариша быстро выхлебала шампанское и с сожалением сказала:
— Счастливые, свободные, безответственные люди! Желаю приятно провести вечер, а мне пора бежать в садик. Я и так свою принцессу последней забираю, она постоянно на меня дуется.