- Я прикажу, но ты пожалеешь о том, что сделала.
- Не сомневаюсь. Жаль потратить столько времени на болтовню. Те вещи, что отсюда украли, пусть тоже вернут. Вам же ничего не нужно на память?
Вера оттерла плечом Сильвию и прошла в коридор. Я поспешил за ней следом, прижимая к себе самые ценные из ларцов. Не зря же я сюда заходил. Незаметным движением стряхнул с двери оберег, теперь и остальные ларцы отсюда можно будет забрать другим. Сильвия стоит, позеленевшая от гнева, не хотел бы я с ней остаться наедине даже на пару минут, тут мимо пройти и то жутко. Мелкие крысы ее дара разбегаются по сторонам, но с сияющими всей чешуей саламандрами им не соперничать. Девушка попыталась перекрыть мне дорогу, заступила ногой путь.
- Морис, поторопись, - раздался спасительный голос. Домашняя туфелька в ту же секунду скрылась обратно под подолом длинного платья.
- Я донесу тете обо всем случившемся.
- Воля ваша.
- Ты забыл добавить "прекрасная".
- Не забыл. Этого слова в отношении вас больше не существует. Яблоко ужасно все целиком, даже если сгнила только его середина.
- Прихлопну и не замечу. Смотри теперь внимательней по сторонам, когда рискнешь выйти из дому.
- Прощайте. Не думаю, что моя высокородная тетушка и теперь обрадуется вашему визиту.
- Правильно. Тебе никогда не доставало того, чем принято думать.
Протиснулся мимо и постарался прибавить ходу. Коридор узок, под ногами темно, как бы не налететь на выступ в полу или в стене. Неужели, действительно, все? Неужели я навсегда покину дом Страхов? Настоящее чудо. И только богиня знает, чем именно станет для меня новый дом Ветра. Пока слишком на многое рассчитывать не приходится. В первый же день так разгневать супругу, доставить ей целую череду неприятностей. Даже то, как она билась за мои вещи, ничего не значит. Женское соперничество, определение иерархии, да мало ли что. Может, просто гордыня. Остальное только лишь предлог, впрочем, и я сам, может быть, тоже всего лишь предлог для начала соперничества. Девушки любят утверждать свою власть, вечно стремятся подняться к вершине. Строят козни, заговоры, плетут интриги, нередко дело доходит и до магических битв. Вера с ее даром, безусловно, может достигнуть многого. Соперничать с кем угодно. Полагаю, и с дочерьми королевы могла бы соперничать, будь они обе живы.
Вера
Спасибо вам, драгоценный Иван Федорыч, бесценная Ирма, незабываемая тетя Лариса с семейством и другие соседушки по коммуналкам. Ну и потом, как я могу забыть Васю? Нет уж, именно Васеньке я, вообще, обязана многим! Почти всем! Такой сволочи больше ни разу не встретила, а с ним мы прожили бок о бок два чудесных года моей жизни. В коммуналке на Васильевском острове. Сколько он моих вещей извел, гад мелкий, и не сосчитать! Последней каплей стала новая кукла. Мама мне ее только-только купила, а этот увесистый свин обкорнал светлые длинные волосы и изгваздал пальчики в йоде. Знал, что я не отвечу. Ошибся. Чуточку ошибся. Самую малость. Дралась так, как никогда не дралась больше в жизни. Нас, семилеток, соседи разнять не могли. Зато больше ко мне никто никогда не лез в той квартире. Ни с нравоучениями, ни с советами. Даже наша еда из общего холодильника перестала пропадать. Закалка! До последней работы у мамы никогда не было денег, первые четыре года мы жили в общаге. Я почти ничего не помню, кроме наших разномастных знакомых. Дяди и тети всех цветов и национальностей, было здорово. До сих пор немного понимаю хинди. Потом мы снимали комнаты, где придется, и со мной иногда сидели соседи, если маме не удавалось приткнуть меня в садик. Чудесное время! Шучу, конечно. Чем дешевле комнатка, тем хуже соседи. Вещи так и вовсе регулярно у нас воровали. До поры до времени. Сначала мама научилась вызывать участкового, потом я подросла и научилась отстаивать то, что считала своим. Стащил колбасу у ребенка? Покоя неделю не жди, пока не вернёшь точно такую же. Возвращать, конечно, не возвращали, зато научились уважать меня саму. Отдельно от мамы. Маме я ничего не рассказывала, боялась расстроить, ей и так было тяжело со мной на руках. Зато отца ненавидела. Люто. Как никто никого никогда. До глубин души. За то, что маме приходилось так тяжело, за холодные стены зимой, за грязь на общей кухне, за дурацкие некрасивые вещи, за старый портфель, за то, что некому было за нас заступиться, за то, что никто не встречал меня поздно из школы и мама переживала, сидя у себя на работе. Одним словом, за все. Даже сейчас мне кажется, встречу – отомщу, сделаю ему как можно больнее, за все пролитые мамой в подушку слезы. За то, как она тосковала по нему каждый год. В тот самый день, когда он навсегда исчез из ее жизни. Думала, я не вижу, глупая она у меня.