- Я сяду на козлы рядом с тобой. Только лошадей не гони, побереги им силы.
- Как пожелаете, - произнёс я, чуть заикаясь, и рванул доставать из кареты тонкое одеяло. Повезет, если жена не побрезгует им ноги укрыть. Уже вечер, а обувь у нее лёгкая. Да и, скорее всего, она предпочтет снять ее в дороге, все же ноги были намяты и вряд ли успели зажить.
Карета набита битком, что-либо достать, действительно, сложно, для этого приходится изворачиваться и лезть в глубину. Невероятным везением было обнаружить в ящике приткнутого при входе комода шёлковую подушку. Ее расшивал серебряными нитями и мелким бисером мой отец. Он мастер мебельных дел, настоящий искусник. На этой шеями сплелись две райские птички, сад позади них совсем как живой. Хоть бы прихотливая штучка спасла меня этой чертовой ночью! Вдруг сможет смягчить не только деревянное сидение, но и гнев высокородной? Всякое же бывает! Подумаешь, прежняя жена ее вернула, это ещё ничего не значит! Вещица прекрасна, как и всё, что делает мебельщик королевских покоев. Чтобы достать бархатное одеяло на лебяжьем пуху пришлось извернуться. Боюсь, со стороны это могло выглядеть не слишком красиво. Плевать. Теперь точно плевать, когда меня самого может спасти разве что провидение! И сдались мне те ларцы! Идиот! Выбрался наружу с трофеями, жена смотрит лукаво, ждёт, перекатывая носком сапога придорожный камень. Намек? Она так же станет валять и меня, как этот камень? Стоило бы уже сейчас молить о пощаде, но на глазах у всех жителей моего прежнего дома не хочу этого делать. Может и зря, но не позволяет глубинная ересь, называемая мужской честью, норовом. Спешу подготовить уютное место на козлах, взбивая лебяжий пух драгоценной подушки, укладывая рядом с ним одеяло.
- Ты спать, что ли, собрался? Я рулить не буду, - подошла ко мне все с той же лукавой улыбкой на розоватых губах. Шутить изволила.
- Я бы никогда не посмел. Боюсь, вам будет здесь немного жёстко и прохладно ночью.
- Хорошая мысль. Спасибо. Я и не подумала, что тут все так устроено, - оглядела сидение придирчивым взглядом и начала забираться, не дожидаясь помощи. Успел подать руку, легко втянул на сидение. Новая супруга почти ничего не весит. Да и выглядит немного растерянной. Замерла, немного шатнулась на каблуках.
- Мне садиться сюда? - остренький ноготок придирчиво ткнул в предназначенное для нее место.
- Если вам будет удобно.
- Да, спасибо.
- Если позволите, я помогу вам разуться.
- Хорошо. Я не подумала, что тут настолько чисто.
- Это чтобы вы могли отдохнуть.
- Тогда я лучше сама, - отвергла помощь и покраснела от злости. Мне сегодня точно конец. Может, ехать кружной дорогой? Сбросит с козел, так хоть останусь в пределах города, вдруг кто из знакомых подберёт. Пожалуй, это не такая плохая идея. Наклонилась, расстегнула чудную застёжку похожую на зубы щенка. Хотел бы я знать, сколько стоят эти сапожки? Может, за них можно было бы приобрести ещё одно поместье, поменьше?
- Куда их засунуть?
- Сию секунду, сейчас, - и снова промашка. Подсуетился, а про то, чтоб заглянуть в ларь для вещей кучера не подумал. Благо он оказался пуст. На всякий случай застлал донце своим тонким шейным платком.
- Вообще довольно грязн...
- Шарф чистый, не извольте беспокоиться, я надел его только сегодня!
- Я про сапоги. Не важно.
Захлопнул и застегнул ларь на все замочки. Хорошо, что лошади придремали, стоят смирно, не рвутся пока что вперёд.
- Мы можем ехать?
- Ты обещал плед?
- Одеяло. Оно тонкое, почти как плед. Бархат подбит шерсткой соболя. Пухом. Секунду.
- На ноги не надо! Просто накинь на плечи. Нет. Дай сюда! Спасибо. Поехали. Я ещё поспать сегодня хотела.
Бросился кутать ноги, от ее окрика саданулся головой о сиденье, напугал лошадей, те без команды двинули карету вперёд. Похоже, меня сегодня утром прокляли, не иначе. Столько оплошностей допустить в первый же день после свадьбы. Точнее в первую ночь, если уж на то пошло. И ведь я старался сделать как лучше, только в это никто не поверит, наверное, даже я сам!
Подобрал вожжи, разобрал, как следует, по рукам. Обычно правил только парой лошадок. С четвериком все так же, но все же немного сложно с непривычки. Слишком много ремней остаётся в ладонях. Пока поймёшь, какой из них к которой из лошадей идёт, пока пристроишь новую грубоватую кожу так, чтоб не ранила пальцы. Вера молчит, только смотрит вперёд. Надо бы сесть к ней поближе, попытаться добиться расположения, но боюсь ещё раз оплошать. Выезд из города, северные ворота совсем близко отсюда, но я, помня про свое решение, направляю лошадей в сторону жилого квартала. Улочки здесь совсем узкие, не предназначены для богатого выезда, для целого четверика. Карета то и дело задевает бортами цитрусовые деревья, растущие вдоль домов. Под колесами хрустит пыль и некрупные камни, брусчатку как будто мели очень давно, и совсем не сегодня, может, неделю назад. С балконов над дорогой свисают пышные лианы, усыпанные розовыми цветами. Ставни давно закрыты, ночь вошла в полную свою силу. «Ведьмин час» называется это время. Никто не желает выходить из домов, кроме, разве что, магов или девушек дроу. Этим все нипочём. Стук лошадиных копыт равномерен и подобен звуку, что даёт хорошая мельница. Четко в такт, словно мелодия, звучит этот цокот. Ни один из холеных меринов не хромает. Старый мастер не обманул, отдал моей супруге, действительно, лучший свой выезд. И придраться не к чему, как ни старайся. Где-то позади хлопнула оконная рама, похоже, на нас смотрели украдкой. Точно! Сегодня же в городе ищут кого-то все стражницы, оттого и здесь горят факелы на стенах домов. Тихо, светло и уютно, как в праздник. Только у меня самого на душе тяжело. Знать бы, что готовит мне эта ночь, где я встречу рассвет. Подле жены или в придорожном овраге. Она все молчит, словно не может решиться, огласить цену моих проступков. Может, и просто задумалась о своем. Узнать бы. Наконец бледные губы разомкнулись, выпуская из плена рта обманчиво ласковый голос, будто птичка выпорхнула из клетки.